Дэвид Моррелл - Братство Розы

— Короткий ствол, правая лодыжка, — сообщил он партнеру, пряча револьвер.

— Диван, — сказал первый.

— Шезлонг, — ответил Харди.

— Что?..

— Ребята, если будете много тренироваться, скоро сами научитесь пользоваться словами.

— Делай, что тебе сказали, черт побери.

Лоб Харди ныл от удара о стену. Он сел на диван. Сердце бешено колотилось, но голова стала на удивление ясной. Весь день он проторчал в баре и после ухода Сола пил сильнее, чем обычно. Харди дал себе слово не опускаться, но сейчас брюки были сильно помяты, а туфли исцарапаны. Он умолял Сола взять его с собой, но Сол отказался.

— Ты и так очень нам помог.

Харди все понял. Он считает меня слишком старым и думает, что нельзя положиться на…

Алкаша? Харди одурманил свой мозг бурбоном, чтобы забыть, чем занимался сейчас Сол. Он должен был сделать это сам много лет назад. Если бы у него была хоть капелька смелости.

Парням было по тридцать с небольшим, и от них воняло тошнотворно приторным лосьоном после бритья. Харди посмотрел на их заурядные ни чем не примечательные физиономии, короткое подстриженные волосы, костюмы от “Брукс бразерс” — и узнал их. Нет, он не видел их раньше, но во время работы в Управлении сам часто пользовался услугами двойников.

Отдел “Джи-Эс 7”. “Трутни” Управления, самые большие без дельники. То, что прислали именно их, разозлило Харди. Его не считают достаточно опасным, чтобы присылать первоклассных специалистов, следовательно, его презирают.

Внутри у Харди кипело, но внешне он оставался спокойным. Бурбон прибавил ему храбрости.

— Сейчас, когда мы так уютно устроились…

— Заткни свою гнилую пасть, — сказал первый парень.

— Я вам уже сказал…

— Что?

— Вам нужно уметь правильно пользоваться словами. Парни переглянулись.

— Звони, — сказал первый.

Второй снял трубку, и даже несмотря на пьяный туман Харди отметил, что он набрал одиннадцать цифр.

— Что? Междугородка? Надеюсь, разговор оплатят?

— Мне это начинает нравиться, — заявил второй парень и сказал в трубку: — Мы взяли его. Нет, все оказалось легко. Конечно. — Он посмотрел на Харди и ухмыльнулся: — Тебя.

Харди с неохотой взял трубку, прикинувшись, что ничего не понимает.

— Алло?

С другого конца провода донесся сухой, как мел, шелестящий, как опавшие листья, ломкий равнодушный голос.

— Надеюсь, мои ребята не причинили тебе неудобств?

— Кто это?

— Хватит. — Собеседник Харди говорил тихо, и не все слова были понятны. — Не стоит играть в игры.

— Я сказал…

— Ладно. Меня это начинает забавлять. Пожалуй, я подыграю тебе.

Харди рассвирепел, когда понял, кто это.

— Не думал, что когда-нибудь услышу твой голос, кровопийца.

— Обзываешься? — огрызнулся Элиот. — Где твои манеры?

— Я потерял их вместе с работой, сволочь.

— У тебя сегодня были гости. — Элиот рассмеялся.

— Гости? Только твои двойняшки. Кому, черт возьми, я нужен?

— Двоим очень капризным детишкам.

— Сын и дочь даже не разговаривают со мной.

— Не притворяйся. Я говорю о Крисе и Соле.

— Можешь говорить о ком хочешь. Я их не видел. Но если бы и видел, никогда бы не сказал об этом тебе.

— Все дуешься?

— Нет. Слишком много чести. Что стряслось?

— Отлично. Когда отвечаешь вопросом на вопрос, можно избежать ошибок.

— У меня разболелась голова. Я кладу трубку.

— Нет, подожди. Не знаю, что они тебе сказали, но у них неприятности.

— Они ничего мне не сказали. Их здесь не было. Господи, я стараюсь наслаждаться отдыхом. Забирай своих трутней и не суйся в мою жизнь.

— Ты ничего не понимаешь. Крис нарушил правило, а Сол помог ему бежать.

— И, конечно, первым делом они направились ко мне? А для чего? От меня сейчас мало толку против русских? Чепуха! — Харди неожиданно виновато моргнул.

— Возможно, ты и прав. Не передашь ли трубку одному из моих парней? Харди сильно замутило, и он молча передал трубку.

— Что такое? Да, сэр. Понимаю. — Он вернул трубку Харди.

— Ты допустил ошибку, — сказал Элиот.

— Знаю без тебя.

— Должен признать, что до последней минуты ты держался отлично. Особенно если принять во внимание, что ты не в форме.

— Инстинкт.

— Привычка более надежна. Верно, русские. Почему ты сказал про них? Я надеялся, ты окажешься умнее.

— Извини, что разочаровал.

— Ты упомянул русских, потому что знал, что они потребовали наказания за нарушение правила. Выходит, я был прав, когда уволил тебя, и дело тут не в личной неприязни. На допросе никогда нельзя добровольно давать информацию, какой бы незначительной она ни казалась.