Дэвид Моррелл - Братство Розы

В церкви были цветные витражи, но не было видно ни крестов, ни какой-либо другой символики. Когда воспитанники заняли свои места на скамьях, капеллан, мистер Эпплгейт, вышел вперед и запел, а мальчики подхватили сначала “Звездно-полосатое знамя”, затем “Боже, благослови Америку”. После этого капеллан вынул долларовую бумажку (она немедленно привлекла внимание Криса) и прочитал слова на обороте портрета Вашингтона.

— Соединенные Штаты Америки! — начал он громко, чтобы его слышали в самых дальних рядах. — Мы верим в Бога! Запомните эти две фразы. Мы верим в Бога. А Бог верит в нас. Вот почему наша страна самая великая, богатая и могущественная в мире. Потому что Бог тоже верит в нас. Мы всегда должны стремиться быть Его воинами, бороться с Его врагами и придерживаться образа жизни, который предписан Богом! Нет более великой чести, чем сражаться за свою страну во имя ее величия и славы! Боже, благослови Америку!

Капеллан поднял руки, требуя ответа. Мальчики закричали в ответ:

— Боже, благослови Америку!

Он вновь повторил эти слова. Мальчики их подхватили. Когда все постепенно затихло, у Криса в ушах еще звенело эхо. Он ощутил странное волнение — он не понимал слов капеллана, но откликался на эмоции, заключенные в них.

— Библейский текст, который мы будем читать сегодня, — сказал капеллан, — взят из книги “Исход”. Моисей ведет богоизбранный народ, но их преследуют воины фараона. С помощью Бога Моисей раздвинул воды Красного моря и позволял Его народу пройти, но, когда воины фараона попытались последовать их примеру, Бог возвратил воды Красного моря на место и они утонули, — Капеллан открыл Библию и, набрав побольше воздуха, начал читать: — Размышляя о современной политике. Красное море не самый подходящий образ для параллели между нашей страной и коммунистами. Возможно, Красно-Бело-Синее море образ более точный.

Крис не знал, что он имеет в виду, но инструкторы, сидевшие в первом ряду, тихо засмеялись. Они помнили о том, что они находятся в церкви. Капеллан снова водрузил на нос очки. Службу он опять завершил словами “Боже, благослови Америку!”, затем все исполнили “Военный гимн республики” и наконец еще раз хором “Звездно-полосатое знамя”.

Крис надеялся, что теперь наконец можно будет поиграть, но с сожалением узнал, что по окончании общей для всех службы мальчики должны будут разделиться на группы по конфессиям: лютеране с лютеранами, англикане с англиканами, пресвитерианцы с пресвитерианцами, чтобы продолжить молитву. Крис растерялся: он не знал, куда ему идти, поскольку не знал, принадлежит ли он к какой-нибудь вере, а если принадлежит, то к какой. С тревогой озираясь по сторонам, он вышел из церкви вместе с другими. Тут Крис почувствовал на плече чью-то руку и, обернувшись, увидел рыжего веснушчатого инспектора с красным, как будто обгоревшим на солнце лицом.

— Килмуни, пойдешь со мной, — повысив голос, проговорил инспектор. Он сказал, что его зовут мистер О`Хара. — Да, Килмуни. Я тоже ирландец, как и ты. Мы оба принадлежим РК. — Видя, что Крис непонимающе нахмурился, О`Хара объяснил, и в этот день Крис впервые узнал о существовании римско-католической церкви. А еще он узнал в этот день, что означает слово “еврей”. Когда мальчики, разбитые на религиозные группы направились к отдельным автобусам, чтобы ехать каждая в свою церковь, Крис взглянул на бетонную дорожку, которая вела к дортуарам и увидел, что Сол один.

— А почему Солу не нужно никуда ехать? — удивленно спросил он.

Инспектор явно не заметил, что Крис забыл добавить “сэр”.

— Что? А-а, это Грисман. Он еврей. У него воскресенье в субботу.

Крис нахмурился, когда садился в автобус. Воскресенье в субботу? Какая-то бессмыслица. Он думал об этом, пока автобус выезжал за большие железные школьные ворота. Он провел в школе всего несколько дней, но жизнь его значительно изменилась, и хотя еще прошлой ночью, засыпая, он строил планы побега, теперь внешний мир казался ему чужим и страшным. Он испуганно смотрел на толпы людей на тротуарах и оживленных улицах. Солнце слепило глаза. Раздавались автомобильные гудки. Мальчикам было строго-настрого запрещено разговаривать в автобусе, строить рожи и вообще делать что-нибудь, что могло привлечь внимание прохожих. В странной тишине, царившей в автобусе (если не считать приглушенного урчания двигателя) Крис смотрел вперед, как и остальные, чувствовал себя неуютно и жаждал вернуться назад в школу и включиться в раз и навсегда заведенный распорядок дня.