Дэвид Моррелл - Испытание

— Нет, — ответил он, — не собираюсь. Если бы вы хотели нас убить, вы бы давно это сделали. У вас было для этого немало возможностей. Я, видимо, просто нервничаю из-за погоды — так же, как лошади.

— Похоже на то. — Старик пристально взглянул на него. — Это старый армейский кольт 45-го калибра.

Он расстегнул куртку, достал револьвер и показал его Борну. Это был револьвер, похожий на “магнум”, с длинным стволом, наподобие тех, что показывают в вестернах, но металл был тусклый и серый, на деревянной необработанной рукоятке виднелась трещина.

— Он еще неплохо стреляет, — сказал старик. — Не бойся, я умею им пользоваться.

— Не сомневаюсь, — ответил Борн.

— Они не обменялись больше ни словом, ни жестом, но атмосфера разрядилась. Борн почувствовал, что все снова будет хорошо.

— Берите каурую, — предложил он старику, потом распутал концы веревок, которыми были привязаны лошади, смотал их и сел в седло.

На обратном пути ветер дул им в спину, но холод все равно пробирал до костей. Метель разыгралась вовсю; снег уже покрыл землю толстым, не менее дюйма, слоем. Гривы лошадей превратились в тяжелые снежные кремы, мотавшиеся из стороны в сторону. Под стенами домов намело сугробы. Проезжая мимо “Мареро Хауз”, Борн заметил вышедшую им навстречу Клер, дрожащую от холода, но не стал останавливаться и лишь покачал головой, словно передавая ей изумление внезапно обрушившемуся ненастью. Добравшись до конюшни, они расседлали лошадей, принесли воды, задали им корму и, только убедившись, что с ними все в порядке, плотно закрыли, за собой дверь и двинулись сквозь буран в обратный путь к отелю.

Снег слепил глаза. Борн решил пробежаться, но через несколько шагов обнаружил, что старик отстал. Обернувшись, он увидел, что тот замер посреди улицы с посеревшим лицом.

— Что с вами? — обеспокоился Борн, возвращаясь. Старик не шевелился и едва дышал, словно малейшее движение могло причинить ему боль. Хлопья снега оседали на его лице.

— Не знаю. Наверное, спазм, — выдавил он из себя. — Может, лишняя тяжесть или что-нибудь. Сейчас все пройдет.

Но его явно не отпускало. Под ногами уже намело снежные холмики. Борн, не зная, что предпринять, стоял рядом и просто поддерживал старика.

Вдруг его лицо исказила судорога, глаза закатились, но старик удержался на ногах, а через пару секунд глубоко вздохнул и стал приходить в себя. Он открыл глаза; словно тень сошла у него с лица, и оно начало приобретать нормальный цвет.

— Вот и все. Я же говорил — сейчас все пройдет.

— Хорошо. Пойдемте отсюда. Я вам помогу.

— Я же сказал — со мной все в порядке.

— О`кей.

Борн взглянул ему в глаза. Старик, задев его плечом, тяжелой походкой двинулся в сторону отеля. Борн поглядел ему в спину и побрел следом.

Клер встретила их на пороге.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она.

— Почему? Что случилось?

— Ты слышишь? Сейчас же, — повторила Клер и пошла в кухню.

— Семейные неприятности? — посочувствовал старик.

— Не знаю, — ответил Борн в замешательстве.

— Ну что ж, это ваши проблемы. Я пока посижу немного с твоей малышкой.

Борн кивнул и нехотя отправился к жене. За спиной старик стряхивал снег с куртки и разговаривал с собакой.

— Что с тобой? Что случилось? — спросил он, входя. Клер стояла лицом к плите.

— Закрой дверь.

Он повиновался. Клер обернулась.

— Сегодня утром, как только вы ушли, я пошла в город. Сара вполне окрепла, так что я взяла ее с собой. Мы нашли в архиве те документы, о которых говорил старик. Пара здоровых томов, покрытых слоем пыли толщиной с палец. Я полистала их. Записи, конечно, не такие подробные, как он изображал, но все же достаточно полные. Так вот, здесь не было никакого мексиканца, которого линчевали, и не было никакой оспы. И город был построен не в 1879 году, а в 1890-м, и люди не были вынуждены уезжать отсюда. Просто золото исчезло, и они отправились на поиски лучшей доли.

Борн оказался не готов к такому повороту событий.

— Ты, наверное, пропустила что-нибудь. Может быть, есть другая версия.

Жена покачала головой.

— Нет, мы обыскали все. Мы даже проверили подвал и чердак. Поверь мне, там нет других документов.

— Разница в датах ничего не значит. Старика могла подвести память.

— Но это не объясняет историю с линчеванием и оспой.

— Ну, линчевание — это не то событие, которое хотелось бы отразить в документах. А оспа, должно быть, произвела на них такое впечатление, что им стало не до записей.