Дэвид Моррелл - Лазутчики

— Да уж, на этот раз ты точно не лажанулся. Шторм начался. — Мэк вывалил на пол все содержимое своего рюкзака и поспешил к хранилищу.

— Нет, я не о том. — Бэленджер посмотрел на профессора, сидевшего, откинувшись на спинку дивана.

Пятно света от налобного фонарика Конклина медленно сдвигалось вниз, пока не остановилось на объемистой груди. А потом фонарь упал профессору на колени и светил уже между ногами, как будто шлем свалился с головы. Но Бэленджер помнил, как крепко держался шлем на голове Конклина, даже когда под ним провалилась лестница — подбородный ремень надежно удерживал каску на месте.

На подгибавшихся ногах он направился к профессору, совершенно не испытывая уверенности в том, что у него хватит сил дойти. Боже, прошу тебя, сделай так, чтобы я оказался не прав. Но когда он сделал несколько шагов, запах дождя уступил место медной вони. Кровь. Диван был залит кровью. Кровью было залито все тело профессора. А на коленях у него лежал, светя фонариком в потолок, не просто его шлем. В шлеме находилась голова.

К горлу Бэленджера подступил кислый ком. Он поспешно прижал руку к губам, надеясь, что это удержит его от рвоты, и, резко повернувшись к Тоду, сказал, не разжимая губ:

— Уберите ее от дивана!

— Что?

— Женщину. Аманду. Уберите ее на ту сторону комнаты.

— О чем ты говоришь? — Тод всмотрелся мимо Бэленджера и увидел, что находилось на диване.

— О, твою мать! — Он отшатнулся от трупа профессора так же резко, как и Бэленджер за секунду до того. — Мэк, принеси из спальни простыню!

— За каким?..

— Делай, что я говорю!

— Что случилось? — спросил Джи Ди, но тут же сам увидел залитое кровью обезглавленное туловище профессора на диване и застонал.

— Ронни, — проскулила Аманда.

Винни и Кора поспешно отвернулись от кошмарного зрелища.

— Ронни здесь, — сказала Аманда.

— Как он мог здесь взяться? — вскинулся Тод.

— Мы все были в проходе. — Бэленджер прилагал все силы, чтобы справиться с охватившим его ужасом. Руки и ноги казались полупарализованными из-за нараставшего ощущения паники. Эмоции, вывезенные из Ирака, грозили сокрушить его.

«Нет! — сказал он себе. — Если ты позволишь им взять над собой верх, то наверняка погибнешь. Пассивность тебя погубит».

— Мы оставили дверь открытой. — Прогремел длинный раскат грома. Дождь с новой силой забарабанил по балкону. — Кто-то вошел сюда, пока мы все отвлеклись: открывали хранилище и нашли там Аманду.

— Ронни, — сказала Аманда.

— Он стоял снаружи, в темноте. И долго слушал нас. — Бэленджер сам чувствовал, что его голос дрожит.

— Долго? — Тод уставился в темноту за открытой дверью. — С чего ты взял?

— Двадцать минут назад я рассказывал вам об Ираке, о парне, который грозил, что отрежет мне голову, и вот мы нашли профессора, и его голова...

Мэк выскочил из спальни, подбежал к дивану и набросил на труп профессора простыню. Она сразу же пропиталась кровью. Фонарик продолжал светить вверх сквозь ткань.

— Как же воняет, — с отвращением сказал Мэк. — Я никогда не думал, что...

— Да, — перебил его Бэленджер. — Кровь воняет. Изувеченные тела воняют.

— Ронни, — повторила Аманда. Можно было подумать, что это единственное слово, которое она знала.

— А вдруг он еще здесь?! — Джи Ди принялся тщательно светить фонарем во все углы.

— Закройте дверь, — приказал Тод. — Заприте ее.

— Запереть? Каким образом? Мы же сломали косяк.

— Завалите ее мебелью.

Джи Ди навалился на книжный шкаф и принялся толкать его к двери.

— Эй, помогите, кто-нибудь!

Ему на помощь пришел Винни. Бэленджер взялся за тяжелый с виду стол. Кора, все еще продолжавшая всхлипывать, помогла ему придвинуть стол к двери. Мэк поставил сверху кресло.

— Никто здесь не пролезет. — Мэк схватил фомку.

— А вдруг он и впрямь сидит в комнате? — Джи Ди во второй раз принялся осматривать углы. По тем причудливым танцам, которые исполняли тени, было видно, что его руки дрожат.

— Ронни здесь, — заявила Аманда.

— Проверьте спальню, ванную и туалет! — крикнул Тод. Он сделал несколько быстрых шагов к двери спальни, но вдруг обернулся и направил пистолет на Бэленджера. — Не вздумай куда-нибудь удрать!

— Не собираюсь. При этих обстоятельствах я предпочитаю оставаться с вами. — Бэленджер подобрал в груде снаряжения, выброшенного из рюкзака, фонарь, вошел в только что обнаруженный тайный ход, выключил фонарик на шлеме, чтобы не выдать себя светом, и замер около лестницы, прислушиваясь, не крадется ли кто-нибудь по ступенькам. Но он ничего не слышал, кроме раскатов грома, сотрясавших стены, и почти таких же громких ударов собственного сердца.