И с первого же удара сломал ему челюсть.
Дозор старшего лейтенанта Виктора Шабанова находился в паре километров от Верхнего Дая. Спецназовцы контролировали дорогу, ведущую к селу. Командир, выслушав по рации сообщение от подполковника Джаноева, привлек внимание бойцов:
– Выходим. Объект – “УАЗ”, номера предположительно 330. Останавливаем, задерживаем. В случае неподчинения есть предписание начальства живыми никого не брать.
Трое разведчиков остались на виду, остальные затаились. Рядом с командиром – снайпер расчета Кирилл Журенков. В руках Жмурика “классика”, снайперская винтовка Драгунова со стандартным прицелом ПСО-1М2 и 7,62-миллиметровыми патронами. Наглазник на оптике убран, Жмурик не любит “излишеств” и привык “открыто” смотреть в прицел, находящийся от глаза на расстоянии ровно восьми сантиметров. “Ни больше, ни меньше”, – частенько говаривал Кирилл, многозначительно выпячивая губу. То же самое мог сказать про свои “мишени” при ближайшем рассмотрении: “десятка” – обычно это голова “чеха” – в клочья.
Стас Верещагин, которого все называли только по фамилии, как и остальные бойцы, вооружен новеньким “АК-102” и армейским автоматическим пистолетом Стечкина.
Вообще, расчет старшего лейтенанта Шабанова считался самым “чистеньким”, униформу и бронежилеты перед командировкой покупали на свои деньги. Расходились во вкусах только в обуви. У командира, к примеру, обычные зимние сапоги фирмы “Саламандра”. Он шагнул на дорогу, показывая показавшемуся из-за поворота темно-зеленому “уазику” остановиться.
На окраине Шатоя в “УАЗ” сели две проголосовавшие чеченки и пасечник из Циндоя, ловившие попутку до Верхнего Дая. Они завели громкий разговор на чеченском, изредка поглядывая на Комалеева. Рубашка у Юрия Васильевича была о застиранным воротником, носки с вытянутыми резинками, которые он показывал, закладывая ногу за ногу, брюки с вытянутыми коленями, видавший виды джемперок с широким треугольным вырезом. Комалеев словно трудился всю ночь на выгрузке вагона: распространял вокруг резкий запах пота.
Проехали чуть больше половины пути – километров двенадцать, и машина заглохла, водитель – контрактник лет двадцати двух-трех по имени Николай – ковырялся в моторе минут двадцать. Проехали еще несколько километров – и впереди показались трое военных. Старший жестом приказывал остановиться.
– Вперед! – прикрикнул Комалеев, когда водитель убрал ногу с педали газа. – На “рубеже” <���“Рубеж” – на языке военных – контрольно-пропускной пункт> остановишься, если попросят. Поехал, поехал! Неизвестно, кто они такие.
– Наверное, это “федералы”. Они вчера чистили тут... Комалеев был возбужден. Последнее время он ненавидел “федералов”, а сейчас, когда сорвались его планы, злость на военных выперла наружу.
– Вперед, я сказал!
Водитель подчинился. Он еще не научился ненавидеть бесцеремонных журналистов типа Комалеева. Друг Николая – тоже водитель – рассказывал, как в августе прошлого года он возил “бабу-журналистку”, которая сопровождала гуманитарный груз для дома престарелых в столице Чечни. Ей выделили усиленную охрану. И вот по ее приказам колонна несколько раз останавливалась, и журналистка исчезала в трущобах. А солдаты во время ее походов представляли собой недурные мишени для “щелкунчиков”. О чем, собственно, ей и сказал командир. Она ответила оскорблениями, а позже в газете опубликовала статью, в которой обвинила военных “во всех тяжких грехах: мол, и трусы они, и бездельники”. Она так ненавидела армию, что в телешоу “Глас народа” “дошла до прямых оскорблений в адрес солдат и офицеров, воюющих в Чечне”.
Намерение водителя не подчиниться командир расчета понял, когда расстояние до машины сократилось до тридцати метров и продолжало сокращаться: водитель “УАЗа” принял вправо, почти вплотную к заснеженной бровке и жал на газ, заставляя двигатель машины реветь. Солнце, выплывшее из-за облака по ходу “УАЗа”, отражалось от лобового стекла и бросало подсветку на глаза бойцов. Не разберешь, кто за рулем. Благо до этого удалось различить номера, которые соответствовали полученным в эфире данным.
Опасаясь еще и выстрелов из машины, командир правым плечом повалился на дорогу и, сползая к обочине, дал по нарушителю автоматную очередь. Однако не он первым открыл огонь, а его товарищи из укрытия.
Комендант шатойской военной комендатуры поторопил командира омоновцев: давай, мол, не телись, успеешь догнать “УАЗ” за Шатоем, проводишь, все равно вам в ту сторону.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу