Джон Фаррис - Похитители

Потом в комнату ворвался дядя Шляпа в старом поношенном халате. Наверное, он услышал нашу возню… Можешь себе представить, что он подумал, увидев нас голых в постели.

— Такой добрый и мягкий человек… — насмешливо проговорила Филисия Холланд.

— Пэтси тут же разрыдалась и во всем обвинила меня. Я был потрясен. Шляпа волоком стащил меня со второго этажа в подвал, где у него была мастерская, сунул мои руки в тиски и сел передо мной на корточки. В его глазах сверкал фанатизм, а фанатизм пострашнее любой жестокости. Он сидел передо мной и неторопливо точил нож. Лезвие издавало о точильный камень сухой шелестящий звук. Это продолжалось до тех пор, пока от страха я не начал жевать свой язык. Я попробовал… уговорить его, но он даже не смотрел на меня. «Лучше я отрежу его у тебя, — сказал Шляпа. — Если ты не можешь контролировать себя в моем доме в присутствии моей дочери, тогда, клянусь Богом, мне лучше его отрезать». Естественно, он ничего не отрезал, но добился того, чего хотел. Я запомнил ту ночь на всю жизнь.

— Не рассказывай мне… — потрясенно воскликнула Филисия.

Сэм Холланд побелел, как мел, хотя и мужественно попытался улыбнуться.

— Я… не мог, — с трудом проговорил Сэм, пожимая плечами.

Он дотронулся до щеки жены кончиками пальцев, словно хотел в чем-то себя успокоить. Она благодарно прижалась и устроилась поудобнее.

— Что было с Пэтси после той ночи?

— О, она старалась держаться от меня подальше, а спустя несколько месяцев убежала из дома с каким-то парнем. Шляпа обвинил меня в ее побеге… он считал, будто я испортил ее и разрушил ей жизнь.

— Но он же не причинил тебе никаких повреждений… я имею в виду, физических повреждений.

— Время от времени Шляпа колотил меня, и эти побои, наверное, закалили мой характер. Правда, колотил он меня редко, поскольку отрицательно относился к физическим наказаниям. Шляпа был непревзойденным мастером психологического давления, настоящий артист в постепенном подавлении всякого чувства свободы и независимости… Но ты знаешь все это. Я тебе уже рассказывал, как он издевался надо мной…

Сэм рассказывал смущенным голосом. Филисия гладила его, он казался ей холодным. Его глаза были полны враждебности, но она знала, что враждебность направлена не на нее.

— Почему у тебя не получилось сейчас со мной, Сэм?

— Независимо от того, как бы сильно я тебя ни хотел, я твердо верил, что если попытаюсь сейчас заняться сексом, в спальню вломится дядя Шляпа, приведет свою угрозу в исполнение и кастрирует меня. Эта угроза много лет висит надо мной, как дамоклов меч. Чем быстрее эта скотина окажется в могиле, тем спокойнее я буду себя чувствовать. Ты ведь понимаешь это, правда? — Он посмотрел на Филисию незнакомыми глазами, и она сразу догадалась, что его мысли были где-то далеко.

— Бедный Сэм… — смущенно проговорила она и с печальным вздохом вновь попыталась поудобнее устроиться около мужа.

Однако Сэм Холланд рассеянно отдалился, занятый собственными мыслями.

— Ты ведь понимаешь? — серьезным голосом переспросил Сэм. Потом разочарованный и ужасно расстроенный подошел к окну и прислонился к нему. Он широко расставил пальцы и оперся на подоконник.

— Но ведь Шляпа давным-давно умер, Сэм.

Только после этого напоминания он вновь задышал нормально.

— Да, — устало и благодарно согласился Сэм, сунул в рот сигарету и щелкнул зажигалкой. — Так ему и надо! — Он выпустил изо рта дым и улыбнулся жене. — Я бы не вытерпел, если бы он прожил еще хотя бы год. О, Господи!..

— Сейчас чувствуешь себя лучше?

— Немного лучше. — Холланд слегка насмешливо постучал кулаком по крепкой груди.

— Думаю, мы правильно сделали, что поговорили об этом.

— Извини, я… совсем раскис.

— Ты когда-нибудь сведешь меня с ума, Сэм! Немедленно прекрати говорить чепуху! Ничего ты не скис. Мы с тобой муж и жена уже девять лет, и я могу рассказать тебе о нашей жизни во всех подробностях. Я сама виновата: просто выбрала для секса чертовски неподходящее время. Скоро мы… — Филисия Холланд растерянно мигнула и медленно покачала головой. В ее глазах заблестели слезы.

— Пожалуй, мне лучше одеться, — сказал Сэм, — и поискать Туро. Не хочешь спуститься?

— Я, наверное, приму ванну. И скорее всего еще выпью… Возвращайся поскорее. Сэм, я люблю тебя.

— Твои чувства ко мне — единственное, что на самом деле меня беспокоит, — искренне сказал Холланд жене.

Сэм Холланд сидел внизу в библиотеке и слушал магнитофон, когда хлопнула дверь и они вошли в дом через задний вход. Холланд прошел через гостиную, миновал холл и очутился в столовой.