Джон Фаррис - Похитители

Сэм спустился в выцветшем пуловере, рубашке и брюках из плотной ткани. Волосы на затылке были словно в паутине от только что принятого душа. Он остыл, весь излучал хорошее настроение и был очень доволен. Выйдя на крыльцо, Холланд молча бросил ей на колени толстый голубой конверт с эмблемой туристического агентства. Филисия озадаченно посмотрела на мужа и открыла конверт. В нем лежали авиабилеты, реклама отелей и различные варианты передвижения по суше.

— Париж? — удивленно воскликнула Филисия Холланд. — Амстердам?

— И Рим, если захотим. На тот случай, если тебе надоедят Париж с Амстердамом.

— О, Сэм! Когда?..

— Вылет пятого сентября. Путешествие займет четыре недели.

Сэм Холланд договорился в агентстве о гибких условиях. Он купил хороший путеводитель и подробные карты, над которыми они просидели до вечера, выпив по нескольку стаканов лимонного коктейля с джином. В пол шестого Сэм положил стейки на уличный гриль. Через несколько минут в дом вошла Кэрол, громко хлопнув сетчатой дверью. Конец рубашки вылез из брюк. Девушка помахала им рукой и открыла банку коки. Потом сбросила сандалии и присоединилась к матери с отчимом на крыльце. Кэрол рассказала, что ездила в клуб поплавать в бассейне, но вода оказалась такой хлорированной, что у нее покраснели глаза.

— Как здорово пахнут стейки!.. А вы уже хорошо набрались. По какому случаю, интересно бы знать?

Филисия с радостно горящими глазами рассказала дочери о поездке в Европу. Кэрол звонко расцеловала их обоих и ушла, свистом позвав Риггса, который играл на берегу пруда с черепахой. Пес переворачивал беднягу то на спину, то на живот. Филисия проводила дочь взглядом. Она выпила еще не настолько много, чтобы не заметить хорошего настроения Кэрол, но не могла забыть и другое лицо, лицо дикарки, искаженное гневом. Филисия Холланд нахмурилась, но тут же решила не позволять неприятным мыслям портить себе праздничный вечер и занялась приготовлением салата. Несмотря на горячие протесты жены Сэм схватил ее полупустой стакан и скрылся в столовой. Через минуту он вернулся со свежим коктейлем. Филисия покачала головой в притворном ужасе, а про себя подумала, что давно не чувствовала себя такой счастливой.

Сэм, Филисия и Кэрол жадно проглотили стейки и съели картошку, залитую расплавленным сыром и приправленную крошечными креветками. Они много смеялись в столовой, освещенной лучами заходящего солнца. Раз Кэрол рассмеялась так весело, что Филисия радостно посмотрела на дочь. Филисия почти все время находилась на седьмом небе от счастья и не очень внимательно прислушивалась к разговору. Она часто смотрела на Сэма, понимала, что глупо улыбается, но никак не могла прогнать с лица эту улыбку.

— Может, еще стейк? — спросила Филисия у Кэрол, но та похлопала по животу и притворно застонала.

— Нет, спасибо… О, чуть не забыла. У меня есть новости.

— Какие, дорогая?

— В Беркли я познакомилась с двумя ребятами. Сегодня я разговаривала с ними по телефону. Они приезжают на Восток для… я точно не знаю… участия во встрече. Какая-то координация усилий по подготовке демонстраций во время чикагской конвенции. Ее будут называть Фестивалем в Чикаго. У ребят было утомительное путешествие, и они поинтересовались, не смогла бы я приютить их здесь на несколько дней, прежде чем они отправятся в город.

— Революционеры с пылающими глазами? — весело пошутил Сэм Холланд.

— Они не революционеры, а скорее уравнители. О них ходят слухи, будто время от времени они даже бреются и носят туфли. И в довершение ко всему, Сэм, они почитатели твоего таланта.

— Ну тогда пусть приезжают.

— Места всем хватит, — пробормотала Филисия. — Когда, по-твоему…

— Они сказали, что приедут в понедельник. — Девушка повернулась к матери, последние прямые лучи солнца осветили ее лицо и превратили глаза в темные полумесяцы. Она улыбнулась, и на фоне полной нижней губы сверкнули безупречно ровные и белые зубы.

От выпитого джина у Филисии разболелась голова. И может, от переедания, беспокойно подумала она.

В покрасневших глазах Кэрол, казалось, прячется смех, только сейчас это был беспокойный смех, как будто она смакует про себя какую-то язвительную шутку.

Филисия Холланд отвернулась, неожиданно почувствовав себя пьяной и глупой. Она обнаружила, что с трудом может сконцентрировать внимание.

— Может, немного отдохнешь, мама? Посмотри телевизор, а я пока все уберу.

— О, Кэрол! Я не могу тебе позволить возиться с грязной посудой. — Ей показалось, будто ее голос доносится откуда-то сбоку от нее.