Джон Фаррис - Похитители

— Согласна. Пил кофе?

— Быстрорастворимый. Словами не передать, какая гадость!.. Который час, Филисия?

— Около шести.

— Значит, ложиться уже поздно. Зато можно успеть на первую электричку в город и вернуться домой пораньше вечером… Кстати, у меня предложение. Что скажешь об ужине вдвоем?

— А как быть с Кэрол?

— Если хочешь знать, в общем-то это была ее идея, — немного смущенно объяснил Холланд. — Но надо отдать и мне должное: я могу отличить хорошую идею от плохой.

Сэм обнял жену за талию и поцеловал. Он хотел, чтобы поцелуй был спокойным, но в нем оказалось слишком много напряжения. У нее даже мелькнула мысль, что если она случайно заденет мужа локтем, он может рассыпаться. Холланд так широко зевнул, что затрещали челюсти, и улыбнулся. Ей нравилось, как его рука обнимает ее за талию. Филисия немного приблизилась к мужу и на несколько секунд положила голову к нему на плечо. Они вместе вернулись в столовую, и она впустила Риггса, ждущего на крыльце.

— Хочешь омлет и оладьи с пахтой?

— Очень! Замечательный завтрак, — кивнул Сэм Холланд, сел за стол и посмотрел на темный очаг. Филисия принялась радостно готовить завтрак. — Сегодня такое прохладное утро, что можно даже растопить очаг.

— Сэм?

— Гммм?.. Извини, меня потянуло в сон.

— Что ты подумал, когда впервые увидел Кэрол? Я имею в виду, когда полиция привезла ее домой той ночью.

— Сначала подумал, что мне необходимо еще выпить. У меня было такое ощущение, будто кто-то сжал мне сердце, и оно поднялось в рот, словно пластмассовый пляжный мячик.

— Что ты подумал… о ней?

— Выглядела Кэрол, конечно, ужасно, но она была жива, и этого мне было вполне достаточно. — Он пристально посмотрел на жену. — А что?

— Не знаю… я стараюсь воскресить в памяти ту ночь. Полицейские ввели Кэрол в дом, и какое-то время она ничего не понимала… даже не узнавала нас. Она попробовала улыбнуться, но ее глаза…

— В ту ночь Кэрол едва на ногах стояла от усталости.

— Знаю. Я просто была… мне было так ужасно, что я не могу даже описать свое состояние. Я не знала, что сказать.

— Ты вела себя прекрасно.

— Я никак не могу прогнать странные мысли о Кэрол. Похоже… я наощупь ищу свое отношение к ней, и она понимает это. Стоит мне открыть рот, как я мгновенно становлюсь или подавленной горем матерью, или наоборот чересчур веселой, как на ужине, после которого играют в бридж. Смешно… Что со мной происходит?

— Нам всем необходимо успокоиться и взять себя в руки. Необходимо смириться с тем, что на это уйдет некоторое время.

— Пожалуй, ты прав, — угрюмо кивнула Филисия Холланд.

Большой дом неожиданно опустел без Кевина, который часто носился по нему с двумя-тремя друзьями, наполняя его шумом. Из-за дочери Филисия Холланд постаралась как можно меньше уезжать, но у нее были дела, которыми она не могла пренебрегать: кое-какая благотворительная работа, нужно было во что бы то ни стало навестить подругу в больнице Грассдэндс, которой на днях сделали серьезную операцию, обязательный бридж после обеда, поездка по магазинам. Сэм переговорил с Робертом Гаффни о Кэрол. Расследование топталось на месте, и фэбээровец согласился, что Кэрол почти ничем не может им помочь.

Кэрол ходила на соколиную охоту с Генералом, загорала у пруда до тех пор, пока ее кожа не стана цветом еще теплого пива, надолго уезжала одна на «скате», беспокойно смотрела телевизор, долго не могла уснуть и слушала любимые пластинки Барбера, [19] Сэмюель (1910–1981) — американский композитор. Шостаковича, Брюкнера, [20] Антон (1824–1896) — австрийский композитор. Ивза, [21] Чарльз (1874–1954) — американский композитор. Джанис Джоплина, Веса Монтгомери… и поливала цветочные клумбы, за которыми обычно следил Джозеф Дауд. Она ударилась ногой о камень и не могла играть в теннис. Аппетит у Кэрол был неважный, и она сильно похудела. Синяк на шее стал блекнуть и сейчас стал едва заметен. Девушка с готовностью улыбалась, но улыбки были какими-то дежурными и очень невеселыми. Ей сильно не хватало сейчас тех неожиданных моментов веселой разговорчивости, которые так нравились Филисии Холланд и по которым она сейчас так отчаянно скучала.

Вечером они вымыли посуду и сейчас сидели на закрытом сеткой боковом крыльце и разговаривали. В сумерках вращались спринклеры, поливая лужайку. Много раз за последние дни Филисии казалось, будто она нашла ключ к дочери, но каждый раз ключ не подходил. Кэрол все время оставалась замкнутой и казалась страшно далекой.