Урсула Познански - Эреб

— У тебя уже было такое, что игра зависала?

Колин усмехнулся.

— Зависала? Нет. Но я знаю, что ты имеешь в виду. — Он понизил голос, словно боялся, что их кто-то может подслушать. — Иногда… она просто не хочет. Ждет. Испытывает тебя. Ты понимаешь, о чем я, Ник? Иногда я думаю, что она живая.

Ник миновал небольшие сады, обступавшие дорогу с обеих сторон. Рядом спокойно несла свои воды Доллис-брук, оттуда не доносилось почти ни звука.

«Иногда я думаю, что она живая». Ну очень остроумно, Колин.

Солнце выглянуло из-за облаков как раз в тот момент, когда Ник, следуя по тропинке, оказался под сводами леса. Он остановился и поднял лицо навстречу жарким лучам. Может, поискать в парке спокойное местечко и осторожно отклеить край изоляционной ленты, которая обматывает коробку?.. Только разок бы взглянуть… Только узнать, что там было такое тяжелое…

Ник пропустил трех промчавшихся мимо бегунов и обернулся. Теперь никто не мог за ним наблюдать. Правда, в стороне он увидел женщину, прогуливавшуюся с собакой, но она находилась еще достаточно далеко.

Чувствуя странное пощипывание в затылке, Ник достал коробку из сумки. Она была, пожалуй, не больше упаковки из-под сигар, но ее содержимое наверняка не имело с сигарами ничего общего. Ник наклонил коробку, и то, что в ней лежало, тоже соскользнуло влево.

Похоже, этот предмет металлический и не особенно большой. Если принять во внимание время, которое требовалось, чтобы он перекатился от одного края до другого, то содержимое не занимало даже половины коробки.

Любопытства ради Ник попытался подсунуть ноготь под краешек скотча. Но тот сидел ужасно крепко. Если же попробовать его отодрать, это займет много времени, к тому же останутся следы. Не очень хорошая идея.

Бешеный лай прервал размышления Ника. Позади него встретились лабрадор и светло-коричневая легавая и, очевидно, отнеслись друг к другу отнюдь не с симпатией. Пытаясь разнять питомцев, хозяева тянули их за поводки.

Ник опустил коробку в сумку и углубился в лес, сопровождаемый воем одной из собак.

Найти виадук, переброшенный через Доллис-брук, было нетрудно: он высоко поднимался над лесом и тропинкой, кроме того, по нему проходили рельсы Северной линии. В этом месте метро пролегало в восемнадцати метрах над землей и было залито лучами солнца. Зато под виадуком лежали тень и сырость.

«Спрячь коробку под одну из арок поближе к дороге», — сказал Вестник. «Поближе» — относительное понятие. Ник выбрал вторую из громадных арок и опустил коробку в траву, которая особенно высоко разрослась прямо у подножия каменной опоры. Здесь ее можно было найти, но случайно о коробку никто бы не споткнулся.

Довольный сделанным, Ник стал осматриваться, как вдруг вспомнил слова Вестника. «Уходи не оборачиваясь», — сказал тот.

Потому что иначе случится… Что?С логической точки зрения, вообще ничего не могло случиться. Игра ведь не может знать, выполнил ли он свое задание, и если выполнил, то как. С другой стороны, она знала его имя. Знала, где спрятана коробка и что на ней написано «Галарис».

Над головой Ника прогрохотал поезд, мчавшийся по направлению к Миллз-Энду. Он не должен оборачиваться. Собственно говоря, для этого нет ни малейшей причины. Кроме, может быть, мании преследования, а Ник определенно ею не страдал.

Он сложил спортивную сумку в маленький пакет и сунул его под куртку. Потом отправился обратно, так ни разу и не оглянувшись.

Когда Ник вернулся домой, был уже почти полдень. В руках он держал бумажный пакет с четырьмя только что купленными маффинами. Матушка пила свой второй кофе.

— Посидели-поболтали, — пробормотал Ник и разложил кексы на тарелке. Он умирал с голоду.

— Тоже кофе?

— С удовольствием. Если будет быстро готов.

Мать принялась варить кофе в кофемашине, снова и снова с аппетитом косясь на тарелку с маффинами.

— Они шоколадные?

— Да, те, что темные. А от кокосовых руки прочь, они мои.

Матушка поставила у него перед носом капучино со взбитыми сливками.

Первый кекс Ник проглотил с таким ощущением, словно чудом избежал голодной смерти, а вслед за тем наполовину опустошил чашку кофе.

— Я сегодня после обеда поеду к дяде Хэнку, у него ремонт. Было бы хорошо, если бы и ты подъехал. Отцу нужно заскочить к коллеге. Так что ты — единственный, кто может без лестницы дотянуться до потолка, а кто-то ведь должен его покрасить.

У Ника очень удачно оказался набитым рот, что позволило выиграть ценные секунды.