Скотт Смит - Руины

— Бери веревку, — сказал он Эмми.

Она слышала, как он тяжело дышит. Эмми тоже задыхалась от бега и страха. Она стояла рядом с Джефом и не двигалась с места.

Джеф взял бутылку текилы и открыл ее, потом нашел носок Пабло и стал обливать его.

— Что ты делаешь? — шепотом спросила Эмми.

Теперь из шахты был слышен какой-то шелест, шум, который быстро нарастал, становился громче и ближе.

Джеф в одной руке держал бутылку, а другой запихивал в нее носок. А звук все приближался. Это был просто до ужаса знакомый звук, с которым двигалось растение.

— Быстрее, Эмми, — сказал Джеф.

Она ничего не возразила, подошла к веревке и обвязалась.

Матиас снова крикнул:

— Джеф!

— Поднимайте ее! — отозвался Джеф.

Эмми подняла голову. Она видела лица ребят, которые стояли у шахты.

— Что случилось? — спросил Матиас.

Джеф уже держал в руках спички.

— Да быстрее же! — прокричал он.

Звук становился все громче и громче. Через секунду лебедка заскрипела, и Эмми стала медленно приближаться к далекому свету. Она посмотрела вниз. Джеф даже не взглянул на нее. Он смотрел то на спички, то в темноту, откуда доносился зловещий шелест.

Через некоторое время Джеф зажег спичку и поднес ее к носку, тот моментально вспыхнул голубым пламенем. Джеф встал, осторожно поднял бутылку и бросил ее в шахту, откуда ползло растение. Секунду спустя раздался врыв и вспышка осветила Джефа.

«Коктейль Молотова», — подумала Эмми.

Он стоял внизу не шевелясь и смотрел в шахту. Эмми поднималась все выше и выше. Она знала, что скоро уже не будет видеть Джефа и он совсем исчезнет в этой зловещей темноте.

После взрыва шелест затих, но уже через несколько мгновений возобновился. Он был немного тише и осторожнее, но по-прежнему заставлял содрогаться от ужаса. Этот звук казался Эмми каким-то всеобъемлющим, заполняющим всю шахту. Только спустя некоторое время она поняла, что он исходит не только со дна шахты, как это было раньше. А отовсюду: и от стен, и даже откуда-то сверху.

Эмми больше не видела Джефа, он остался где-то в темноте, далеко внизу. Она подняла голову, чтобы посмотреть, далеко ли еще до поверхности. Солнечный свет уже немного освещал стены шахты, которые были сплошь оплетены растением. В тусклом свете Эмми разглядела и красные цветочки, которые издавали зловещие звуки, то открывая, то закрывая свои ненасытные пасти. Теперь этот звук напомнил Эмми вовсе не шелест… «Они смеются», — подумала она.

После того как их обоих подняли из шахты, делать особо было нечего. Джеф больше ничего не предлагал. Он, казалось, был потрясен тем, что они с Эмми видели внизу.

Ребята отнесли Пабло обратно, подальше от шахты. И все вместе — кроме Стейси, которая еще была у подножия холма, — сели вокруг носилок. Они взяли бутылку с водой и по очереди выпили по глотку. Эрик заметил, что у Джефа тряслись руки, когда он брал бутылку. Это доставило Эрику определенное удовольствие — он убедился в том, что даже такой человек, как Джеф, мог испытывать страх. «Несчастье для несчастного», — повторил Эрик про себя эти странные слова. Он не думал об их значении, эта фраза как-то привязалась к нему и постоянно крутилась в голове.

— Они смеялись над нами, — шептала Эмми.

Вслух никто не говорил ни слова. Когда все сделали по глотку, Матиас взял бутылку, закрыл ее и положил на место. Джеф уже рассказал ребятам про все, что произошло под землей: как отбивались от кровожадных стеблей, как растения хотели столкнуть его и Эмми в следующую шахту, как они еле выбрались оттуда.

Этот рассказ произвел особенно сильное впечатление на Эрика. Ведь получалось, что это чертово растение еще и видит. Эрик до сих пор не мог избавиться от ощущения, что этот зеленый убийца в нем. Что-то шевелилось у него в ноге, и казалось, маленькие змейки пробирались все глубже и глубже. Похожее ощущение было и в груди. Эрик не мог не придавать этому значения, не мог отвлечься и хотя бы на время об этом забыть. Он постоянно думал, что внутри него растение пускает свои корни, ползает, ест; что оно постепенно заполняет его тело. Эти мысли и ощущения были невыносимы. Эрик начинал уже придумывать, что растение скоро вырвется наружу, разорвав его на части, и красные цветы будут доедать его плоть.

Пабло простонал, как будто звал кого-то. Ребята обернулись, думая, что грек пришел в себя, но его глаза были по-прежнему закрыты. «Спит», — подумал Эрик, хотя знал, что все было гораздо хуже. Пабло бредил… Это было последнее движение его разума перед смертью…