Стюарт Вудс - Возмездие

— Конечно, нет. Я же тебе говорил: я чист, как младенец, помнишь? А что она надеялась обнаружить?

— Не знаю… наверное, то, что ты неправильно выписываешь штрафы за превышение скорости, берешь взятки. Я думаю, половина шерифов Джорджии грешит этим.

Бо явно испытал огромное облегчение.

— Ну, этим она будет заниматься до старости.

— Послушай, Бо, ты уж на нее не злись. Она ведь безобидная. Скотти, между прочим, к тебе привязалась, и мне кажется, ей уже очень стыдно.

— Вообще-то надо бы ее проучить, но я не сумасшедший.

— А по-моему, куда лучше спустить все на тормозах. Скотти уже сдалась. Она торчит тут только из гордости… ты же знаешь, какая она.

— Да, она самоуверенная девица. Что правда — то правда.

— Скотти верит, что ей удалось пустить тебе пыль в глаза. Ну, и пусть себе верит! Она вернется в Атланту и попросится обратно на работу, возомнив себя асом журналистики. Она будет думать, что прекрасно замаскировалась, но просто тут не было никакого криминала. А если твое имя когда-либо снова упомянут в чиновных кругах или в газете, Скотти будет стоять за тебя насмерть, уверяя всех, что раз уж ей не удалось найти за тобой грешки, то никому и подавно не удастся. Кстати, если она узнает, что я с тобой говорил, она придушит меня во сне.

Бо громко захохотал.

— Ей-Богу, она вполне может, правда?

Он хохотал до тех пор, пока по лицу его не потекли слезы.

Хауэлл понял, что Бо проглотил наживку. Разговор его явно обнадежил.

— Значит, договорились? Скотти — ни слова. Никогда, хорошо?

— Ладно, приятель. Она не узнает, что я ее расколол. Но ты теперь у меня на крючке. Будешь мне перечить, я ей все расскажу. И ты не проживешь и суток! — Бо снова залился хохотом.

Через несколько минут Хауэлл вышел из заведения Бубы с мыслью о том, что он поступил правильно. В конце концов, почти все, что он рассказал Бо, шериф и без него уже знал. Если надежды оправдаются, то Скотти уже не будет грозить смертельная опасность, а Бо решит, что путь свободен.

Но черт побери, Бо жестоко ошибется! Он, Хауэлл, узнал такое, благодаря чему у них со Скотти появился шанс взять Бо с поличным. Конечно, всего лишь шанс… Хауэлл подумал, что вообще-то он должен был бы радоваться, а ему невесело. Он успел проникнуться искренней симпатией к Бо, и ему хотелось, чтобы тот действительно оказался чист, как младенец.

Работа над автобиографией Лартона Питса была в разгаре. Хауэлл построил книгу, примерно придерживаясь того же порядка, в котором шли магнитофонные записи, и просиживал над ней по три-четыре часа подряд, мобилизовав все свои журналистские навыки, приобретенные за время работы в газете. Он печатал, почти не думая. Хауэлл был уверен, что книга получится небольшая, страниц сто пятьдесят-сто шестьдесят типографского текста. Он считал этот объем идеальным. Ему такой объем нравился, во-первых, потому что халтурить было довольно противно, а во-вторых, Хауэлл чувствовал бы себя преступником, если бы бессмысленно продлевал муки читателей, которые почему-либо решили бы дочитать сей опус до конца.

Хауэлл на мгновение остановился и попытался подобрать нужное выражение. Однако оно выскочило из памяти, и Хауэлл достал из кассетника пленку, на которую он наговаривал текст в начале работы. Вставив кассету в магнитофон, он прокрутил пленку до половины и нажал на кнопку. К удивлению Хауэлла, вместо его собственного зазвучал голос Бо Скалли: шериф рассказывал об О’Койненах, о письме, которое от имени Джойс написала ему Кэтлин. Хауэлл вспомнил, что в тот день, когда к нему пришел Бо, магнитофон работал в режиме управления голосом. Хауэлл прослушал историю Бо, нажал на «стоп» и перемотал пленку назад. Почему-то он подумал, что иметь такую запись очень даже неплохо.

К домику подъехала машина, и через мгновение в комнату ворвалась Скотти.

— Ну, что у нас на обед? Хоть какая-нибудь еда осталась?

— Я сегодня утром ездил в магазин, — сказал Хауэлл, убирая пленку. — Так что у нас все есть.

— Потрясающе! Я умираю с голоду.

— Плохо только то, что тебе придется готовить. У меня нет сил. Я сегодня весь день работал, как вол.

— Выпить хочешь?

— Конечно. Налей мне виски. Я заслужил.

— Да ладно тебе! — усмехнулась Скотти, подавая ему выпивку. — Я не верю, что ты работал настолько усердно .

— Да, но ведь я работал не только над книгой. Я еще занимался дедукцией. И, по-моему, кое до чего додумался. — Хауэлл выдвинул ящик письменного стола и достал отксерокопированные листки с записями Бо.