Стюарт Вудс - Возмездие

— Сейчас… сейчас… — хрипло пробормотала Леони. — Давай вместе со мной… ну же! Ну!

Хауэлл сел, прижал ее к себе и не отпускал до тех пор, пока совсем не обессилел. А тогда уронил голову ей на плечо и замер, Леони пробежалась пальцами по его волосам и тоже застыла; оба невольно вздрогнули. Затем Леони тихонько подтолкнула Хауэлла в грудь, побуждая лечь, а сама встала.

Проведя рукой по его глазам, она сказала:

— Нет-нет, ты не вставай. Лежи.

Открыв через минуту глаза, Хауэлл увидел, что она уже надела джинсы и собирает волосы в «хвост».

— Не уходи, — попросил Хауэлл, делая попытку встать.

Леони снова откинула его на шезлонг и поцеловала.

— Я должна. Мама скоро проснется. Мне нужно домой, — она еще раз поцеловала Хауэлла и пошла к ступенькам.

— Леони! — позвал он.

Девушка остановилась и обернулась.

— Почему я? — спросил Хауэлл.

Она замялась, и на мгновение ему показалось, что сейчас он получит ответ… Но потом выражение ее лица изменилось, и Леони пожала плечами.

— А почему бы и нет?

Она сбежала вниз по ступенькам и исчезла.

Хауэлл поднял полотенца и пошел в спальню: он был доволен собой. Хорошо, когда в человеке снова пробуждается сексуальность: это чудесным образом отражается на личности.

«Лучше этого места нет в целом свете», — думал Хауэлл. Со Скотти у него сложились такие отношения, что, переспав с Леони, он не чувствовал никакой вины. Скотти и он уже высказали друг другу свои взгляды на тему свободной любви. Со Скотти он мог встречаться только по вечерам, а Леони сказала, что может приходить к нему лишь днем. Нет, вообще-то Хауэллу было немного стыдно из-за того, что он так счастлив, но он отогнал от себя беспокойные мысли. Сейчас ему совершенно не хотелось терзаться угрызениями совести… Затем взгляд Хауэлла упал на письмо Элизабет…

Он взял его и взвесил на ладони. В конверте, судя по его тяжести, лежало минимум два листка плотной писчей бумаги, обычно Элизабет писала на бумаге кремового цвета. Хауэлл боялся читать это письмо: наверное, Элизабет просит его вернуться. И ему станет еще совестней… Он надорвал конверт и присев к столу, принялся читать письмо, написанное четким, аккуратным почерком.

«Дорогой Джонни! — говорилось в письме.

Если бы я была посмелее, я бы повидалась с тобой или, по крайней мере, позвонила бы тебе. Но я трусиха и выбираю другой способ.

Я много думала о нас с тобой, когда ты уехал. Сначала мне казалось, что ты, не вернешься, но потом я поняла, что ты можешь и вернуться — из чувства долга, а не потому, что тебе так хочется. Но мне это не нужно, и после мучительных размышлений я пришла к выводу, что нам лучше не сохранять семью.

Кроме того, я хочу тебе сообщить — пока ты не узнал от кого-нибудь другого — что я встретила человека, к которому очень привязалась. Ты с ним незнаком. Его зовут Уинстон Бен. Он человек другого круга. Уинстон — модельер, причем очень хороший. (И не голубой, я это знаю наверняка!) У нас с ним много общего, и я быстро поняла, что он мне очень нравится. Не знаю, что у нас получится, но надо попытаться…

Ты, конечно, мучаешься угрызениями совести, считаешь, что ты виноват в нашем разрыве. Не нужно. Я искренне считаю, что ты старался, как мог. Мы никогда не ссорились, не обижали друг друга, и у меня осталась масса хороших воспоминаний. В глубине души я всегда буду любить тебя и считать моим другом. Надеюсь, и ты относишься ко мне также.

Я не тороплю тебя с разводом, но мне кажется, когда ты закончишь свою работу, мы должны встретиться и спокойно все обсудить. Денхем пообещал помочь мне с разводом, а поскольку я не могу себе представить, что мы с тобой будем скандалить из-за имущества, то и тебе, наверное, следовало бы обратиться к Денхему за помощью. Еще раз хочу сказать: мне очень неудобно, что я говорю тебе все это в письме, а не при личной встрече, но иначе я вряд ли бы решилась.

Надеюсь, ты бережешь свое здоровье и твоя работа продвигается. Когда ты приедешь, мы обо всем поговорим.

На второй странице был постскриптум:

«Р. S. Хотя мы с Уинстоном не живем вместе, он проводит у нас в доме много времени, поэтому я взяла твои вещи из гардеробной и библиотеки, упаковала их и перенесла в кабинет над гаражом. Садовник по моей просьбе отогнал „порше“ под навес и поставил аккумулятор на зарядку. Ты можешь спокойно держать свои вещи у меня, пока не подыщешь себе новое жилье… да и вообще сколько захочешь. Если ты не возражаешь, то когда ты вернешься из поездки в горы, я возьму фургон и отдам кухарке.»