Стюарт Вудс - Возмездие

Это был невольный крик, потому что на мгновение комнату осветила слепящая белая молния, которая запечатлела в его мозгу отчетливую картинку и тут же погасла, а Хауэлл, на миг ослепнув, в ужасе съежился. Крепко зажмурившись, он явственно видел перед собой комнату, коврик на полу, мебель и стоявшую спиной к нему девочку лет одиннадцати-двенадцати, крестьянскую девочку с двумя «хвостиками» на голове, одетую в комбинезон и голубую майку; она стояла у окна почти напротив Хауэлла, футах в восьми-десяти, и, не обращая на него внимания, смотрела на озеро.

Хауэлл открыл глаза, но увидел лишь черноту. Он снова закрыл их, и тут же раздался второй оглушительный раскат грома, до такой степени сотрясший окна и большую дверь, что Хауэлл испугался, как бы стекла не разбились. Снова открыв глаза, он услышал еще более продолжительный грохот, а затем, так же внезапно, как сверкнула молния, зажегся свет, и Хауэлл, вскрикнув, подскочил на месте. Девочка исчезла! Одна створка стеклянной двери была распахнута и ходила туда-сюда, так что в домик заливал дождь. Хауэлл подбежал к двери и моментально промок. Прикоснувшись к стеклу, он посмотрел на озеро… вернее, туда, где должно было находиться озеро. Но увидел только стену дождя, отвесную стену. Ветра не было, а такого сильного ливня Хауэлл в своей жизни еще не видел.

«Детям нельзя стоять под таким дождем», — подумал Хауэлл и кинулся к двери, чтобы посмотреть, где девочка, но ливень был таким жутким, что он испугался и не стал открывать дверь. Отступив на несколько шагов, Хауэлл встал посреди комнаты и, задрав голову, посмотрел на потолок. Только бы крыша не обвалилась! Ливень бушевал еще минуты три, и Хауэлл стоял, словно пригвожденный к полу. Потом шум начал понемногу стихать, и еще через полминуты это уже была обычная гроза.

Хауэлл открыл дверь и вышел на причал, не обращая внимания на дождь, который по сравнению с тем страшным ливнем казался совсем несильным. Короткие вспышки молнии освещали причал, озеро и лес. Девочки Хауэлл не видел. Оставалось только надеяться, что с ней ничего плохого не случилось. Ему было стыдно, что он не нашел в себе силы пойти за ней вслед.

Хауэлл вернулся в домик, взял полотенце, до сих пор лежавшее в нераспакованной коробке с постельным бельем, и вытер лицо и волосы. Потом осторожно заглянул во все углы спальни и кухни: ему хотелось убедиться, что он действительно один. В домике везде горел свет, даже те лампы, которые он явно не зажигал прежде, чем уснуть на диване. Хауэлл взял бутылку бурбона и принялся пить прямо из горлышка. Сердце бешено колотилось, и он так тяжело дышал, что в какой-то момент чуть не захлебнулся. Тяжело плюхнувшись на диван, Хауэлл подождал, пока спиртное начнет действовать, и по всему телу разольется тепло. Он понемногу приходил в себя, но оцепенение еще не прошло: Хауэлл никак не мог объяснить появление девочки, и у него сейчас не было желания разбираться, на самом деле он ее видел или ему показалось.

Потом Джон вспомнил, чем он занимался, когда раздался гром. Он встал и обошел вокруг дивана. Ружье исчезло. Коробка с патронами тоже. Неужели их взяла девочка? Может, она наблюдала всю эту сцену и хотела остановить его? Хауэллу стало стыдно, что кто-то увидел его в такую минуту… Но почему ружье не выстрелило? Он помнил, что оба спусковых крючка поддались под его весом, когда он положил пальцы ног на карандаш и нажал на него. Карандаш валялся на полу, он был переломан пополам. Значит, ему удалось нажать на курки!

И все-таки у Хауэлла не возникло чувства, что его обманули: он не хотел получить ружье обратно. Что-то помогло ему спастись в критический, безумный момент, и он был этому рад. Хауэлл взял из коробки одеяло и подушку и прошелся по домику, выключая свет. Он зашел в спальню, снял мокрую одежду и без сил рухнул на постель. В последний миг перед тем, как заснуть, Хауэлл подумал, что совсем недавно он коснулся дна, но ему удалось всплыть на поверхность…

Стук в дверь вверг Хауэлла в панику: он не понимал, где находится, а когда понял, усомнился в реальности событий прошедшей ночи. Они показались странно далекими… он бы даже подумал, что это ему приснилось, если бы он не помнил все до мельчайшей подробности. В конце концов отупленное сознание Хауэлла сосредоточилось на шуме у входной двери. Он, чертыхаясь, натянул банный халат и, дрожа от холода и сырости — домишко был ветхий и протекал — пошел к выходу. Дождь до сих пор не прекратился. Хауэлл рывком открыл дверь.