— Жизнь бессмысленна у всех, кроме тебя. Так, Гарри? Ты лучше остальных, правильно?
Его лицо каменеет в необъяснимой злобе. Мягкий, сентиментальный Донни трансформировался в Донни-Гунна, потомка Аттилы, способного на внезапное, бессмысленное насилие.
— Не лучше, сэр. Вероятно, хуже многих и многих. В любом случае дело не в том, кто лучше или хуже. Просто я особенный. Вроде дельфина, который выглядит рыбой, плавает, как рыба, но рыбой не является, потому что он — млекопитающее и потому что никто не хочет есть его с чипсами. А может, как луговая собачка, которую все называют собакой, хотя она совсем и не собака. Она выглядит, как пухлая белка, хотя она вовсе не белка, потому что живет в норах, а не на деревьях, а зимой впадает в спячку, пусть и не медведь. Луговая собачка не говорит, что она лучше настоящих собак или лучше белок или медведей, просто она другая, так же как дельфин другой, но, разумеется, у нее нет ничего общего с дельфином. И я думаю, что мне лучше вернуться в мой коттедж, съесть шоколадные батончики и подумать о дельфинах и луговых собачках, пока я не смогу более четко выразить в словах эту аналогию.
Иногда, если я прикидываюсь, что у меня не все дома, мне удается убедить плохиша, что никакой угрозы для него я из себя не представляю и нет смысла тратить на меня время и энергию, а лучше сберечь их для более важных плохих дел. В других случаях мое присутствие выводит их из себя. Уходя, я отчасти ожидаю, что меня огреют монтировкой.
Дверь в коттедж номер шесть распахивается, когда я подхожу к ней, но никто не появляется на пороге.
Войдя и закрывая за собой дверь, я вижу, что Аннамария стоит на коленях, чистит зубы золотистому ретриверу.
Она говорит:
— Когда-то у Блоссом была собака. Она положила в корзину зубную щетку для Рафаэля и тюбик пасты с ароматом ливера.
Золотистый сидит, вскинув голову, невероятно терпеливый, позволяя Аннамарии оттягивать губы, чтобы добраться до зубов, не слизывая пасту со щетки до того, как та пройдется по зубам. Он закатывает глаза, увидев меня, словно говоря: «Это так неприятно, но намерения у нее добрые».
— Мэм, я бы хотел, чтобы дверь оставалась запертой.
— Она заперта, когда закрыта.
— Она постоянно открывается.
— Только для тебя.
— Почему это происходит?
— А почему не должно?
— Мне следовало спросить — как это происходит?
— Да, в этом ты прав, такой вопрос лучше.
Пахнущая ливером зубная паста способствовала повышенному слюноотделению. Аннамария прерывает чистку зубов, чтобы взять полотенце и досуха вытереть челюсти и подбородок Рафаэля.
— Прежде чем уйти на разведку, мне следовало предупредить тебя не включать телевизор. Поэтому я и вернулся. Чтобы предупредить.
— Мне известно, что показывают на телевидении, молодой человек. Я скорее подожгу себя, чем буду смотреть большую часть программ.
— Не смотри даже хорошие программы. Вообще не включай. Я думаю, телевидение — это тропа.
Выжимая пасту на зубную щетку, она спрашивает:
— Тропа куда?
— Это прекрасный вопрос. Найдя ответ, я пойму, что притянуло меня в «Уголок гармонии». Так каким образом эта дверь открывается исключительно для меня?
— Какая дверь?
— Эта дверь.
— Эта дверь закрыта.
— Да, я только что ее закрыл.
— Ты, мой красавчик, втяни язык, — просит она Рафаэля, потому что язык у него вывалился.
Рафаэль втягивает язык, и она принимается за передние зубы, а кончик его хвоста мотается из стороны в сторону.
Кофеин еще не начал действовать, поэтому у меня нет сил и дальше обсуждать особенности двери.
— В мастерской на автозаправочной станции работает механик, которого зовут Донни. В нем две личности, и вторая, похоже, использует монтировку совсем не по назначению. Если он постучится в твою дверь, не впускай его.
— Я не собираюсь никого впускать, кроме тебя.
— Официантка, с которой ты разговаривала, когда арендовала коттедж…
— Холли Гармони.
— Она… нормальная?
— Милая, дружелюбная, знает свое дело.
— Она не делала ничего странного?
— В каком смысле?
— Не знаю… не поймала пролетающую муху, чтобы тут же съесть, или что-то в этом роде?
— Какой странный вопрос.
— Поймала и съела?
— Нет. Разумеется, нет.
— Не была на грани слез?
— Наоборот. Обаятельно улыбалась.
— Может, она улыбалась слишком много?
— Нельзя улыбаться слишком много, странный ты мой.
— Ты когда-нибудь видела Джокера в «Бэтмене»?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу