Шарлотта Линк - Эхо вины

Фредерик разговаривал с Бейкером сам, однако он нажал кнопку громкой связи.

– У меня к вам большая просьба, – сказал следователь. – Если до завтрашнего утра не появится никаких новостей, не могли бы вы прийти на похороны Рейчел Каннингэм?

– Рейчел Каннингэм? – переспросил Фредерик. – Той девочки, которую…

– Которую мы нашли в Сандрингэме мертвой. Вы правы. Завтра ее хоронят. И не исключено, что убийца придет на кладбище. Такие случаи бывают довольно часто.

– Но какая там от нас будет польза?

Бейкер вздохнул:

– Это всего лишь соломинка, призрачный шанс, но его необходимо использовать. Возможно, вы увидите там какого-то человека, с которым Ким могла иметь дело в последнее время. Вероятно, встреча с ним была мимолетной, и поэтому вы не помните его сейчас, но если увидите снова, то, может быть…

На сей раз горестно вздохнул Фредерик.

– Я понимаю, мистер Квентин, – с сочувствием сказал Бейкер. – Это всего лишь предположение. Присутствовать в вашем положении на похоронах ребенка… Но ведь вы понимаете…

– Конечно, – ответил Фредерик. – Мы понимаем, что это в наших интересах.

«Каким измученным он выглядит!» – думала Вирджиния.

Закончив разговор, Фредерик повернулся к ней:

– Я немедленно выезжаю в Лондон за деньгами!

– Разве банк уже приготовил для тебя такую сумму?

– До сегодняшнего утра у них было на это время, – ответил Фредерик.

Накануне он имел долгий разговор с одним из самых старых и надежных сотрудников банка и посвятил его в свою сложную ситуацию.

– Как только мне дадут деньги, я сразу же вернусь в Ферндейл. Если этот нечеловек позвонит снова, то никаких промедлений быть не должно!

– Ты не хочешь попросить кого-нибудь из друзей привезти деньги сюда?

Фредерик отрицательно покачал головой:

– Такие дела лучше не доверять никому другому.

Она кивнула, чувствуя себя слегка уязвленной, ведь и она тоже, наверное, потеряла доверие мужа…

– Будь осторожен на дороге, – сказала она, как и прежде, когда он отправлялся в Лондон.

– Ты останешься здесь? – уточнил он. – На телефоне?

– Естественно.

– Это вовсе не так естественно. Может быть, тебя кто-нибудь ждет.

Смотреть ему в глаза она не могла. Последняя фраза сильно задела ее, но ведь Вирджиния сама была виновата в том, что он так сказал.

– Я остаюсь здесь и буду ждать тебя, – пообещала она. – Пожалуйста, приезжай как можно скорее!

Когда Фредерик уехал, в доме наступила тягостная тишина, хотя и без того они с Вирджинией не разговаривали.

Она набрала номер пансиона, где остановился Натан, но хозяйка ответила, что мистер Мур куда-то уехал.

– На машине? – спросила Вирджиния.

– Я не контролирую моих гостей! – последовал резковатый ответ.

– Но вы можете хотя бы посмотреть, стоит машина во дворе или нет?

Хозяйка гостиницы недовольно заворчала, однако сходила к окошку и потом сообщила Вирджинии, что машины во дворе нет.

Почему до него не дозвониться? Почему его вечно нет дома?

Однако что значило «дома» в ситуации с Натаном? Домом для него был крошечный гостиничный номер, в чужом городе, да к тому же в чужой стране. Что ему целыми днями сидеть там и глядеть в окно? И ждать… А чего, собственно? Того, что Ким найдется, и тогда можно будет строить с Вирджинией планы на будущее? Но что за будущее их ожидает? У Натана нет ни гроша, Вирджиния будет получать лишь алименты на Ким. На то, что Фредерик будет выделять деньги еще на содержание бывшей жены, особо рассчитывать не приходилось. Как-никак, она выбрала жизнь с другим мужчиной… Если Натан размышляет на эту тему, то у него, наверное, просто крыша едет. Неразрешимая проблема!

Так ли это было в действительности? Была ли ситуация на самом деле безвыходной? Или существовало какое-то решение? Интересно, искал ли это решение Натан? Может, он разъезжает по окрестностям и ломает себе голову, что делать дальше? Или, наоборот, он старается убежать от всех проблем – катается по залитым солнцем дорогам, пытаясь забыть ее… нет, их общее горе?

Она снова обошла весь дом, только в комнату Ким зайти не смогла. Там все напоминало о дочери. Минуты текли очень медленно и мучительно, день, казалось, не проходит, а, наоборот, становится все длиннее и тягостнее, словно время начало обратный отсчет.

Ее беспокойство нарастало как снежный ком. Сидеть одной взаперти становилось невыносимо. Вирджиния побежала на кухню, налила себе воды, но пить не стала – ее мутило от одной мысли не только о еде, но и о питье. Тяжело дыша, она то спускалась в гостиную, то поднималась по лестнице в спальни, то заглядывала в ванную комнату, но не знала, куда себя девать. Руки у нее стали холодные как лед.