Александр Варго - Гурман

— Боже, что с ним сделали? — Лиля вцепилась в локоть Дантиста и с ужасом смотрела на шевелящийся обрубок, примотанный скотчем к игрушечному мотоциклу.

Гунн смотрел прямо перед собой, изо рта тянулась клейкая слюна. При свете фонаря было видно, что ни рук, ни ног в полном понимании этих слов у юноши не было. К черным, обгорелым культям металлическими скобами крепились кисти и ступни. Из ран лениво сочилась кровь, которую тут же смывал дождь.

— Эстет, бегом за аптечкой! — рявкнул Дантист. — Гаучо, держи его. Лиля, возьми фонарь!

Побледневший Гаучо с опаской опустил руки на плечи Гунна, и тот вздрогнул.

— Крепче держи! — прикрикнул Дантист.

«Раны наверняка прижигали, иначе он быстро умер бы от кровопотери», — промелькнула у него мысль.

Он вынул перочинный нож и начал резать скотч. Лезвие было острым, но липкая лента, намотанная в несколько слоев, поддавалась с неохотой.

— Лиля, звони ментам! — распорядился Дантист.

Гунн резко дернулся назад.

Гаучо плотнее обхватил изувеченное тело, но было поздно. Скоба вырвала клок мяса из обгорелого плеча и осталась торчать в кисти, а левая сторона тела освободилась. Хлынула кровь, но Гунн продолжал трястись и извиваться, пытаясь вырвать скобу из другого плеча.

— Эстет! — заорал Дантист, бросил нож и стал торопливо срывать обрывки липкой ленты. — Где ты, мать твою?!

В Гунне словно проснулась сила умирающего зверя. Он мотнул головой, отпихнул Гаучо, державшего его, и снова рванулся назад. Тело изогнулось дугой, и он вырвал скобу из правой кисти. Его отрезанные руки были похожи на перчатки, набитые поролоном, которые кто-то шутки ради прикрутил к рулю мотоцикла.

Подбежал Эстет с аптечкой и застыл.

— Потерпи, брат, — шептал Дантист.

Он не мог понять, что ему мешает. Руки уже были липкими от крови Гунна. Глаза несчастного были похожи на два пыльных осколка зеркала, в которых отражалась вечность.

— Ты хочешь узнать, что будет дальше в моем рассказе? — повторил Олег.

— Не подходи! — закричала Катя, и ее рука судорожно нырнула в карман.

Он сделал шаг вперед.

— Родная, ты что?

Улыбка молодого человека погасла в тот же момент, когда в его лицо ударила тугая струя газа.

Олег взвыл, согнулся пополам. Катя помнила его слова об опасности использования баллончика в закрытом помещении и ринулась обратно в комнату. Искать ключи не было смысла, да она и не вернется туда, где распылила ядовитое облако. Лихорадочный взгляд девушки остановился на ноутбуке. Недолго думая, она схватила его и со всей силы швырнула в окно. Звон бьющегося стекла был ошеломляюще громким.

— Ты что наделала, дрянь?! — раздался в коридоре вопль Олега.

Катя кинулась к окну и, раня пальцы, стала вытаскивать осколки.

— Ты где?! — проревел Олег.

Держась за глаза, он на полусогнутых ногах ввалился в комнату. Катя влезла коленями на подоконник, быстро перемахнула наружу и угодила необутыми ногами в лужу.

О туфлях думать было поздно. Она помчалась к машине и у ворот обернулась. Олег, рыча что-то нечленораздельное, наполовину высунулся из окна и слепо вертел головой. Не помня себя от ужаса, Катя влетела в машину и пулей сорвалась с места.

Дом Олега уже давно скрылся из виду, но его звериный крик еще долго звенел в ушах. Голая ступня девушки остервенело жала педаль газа. Ее «БМВ» дважды чудом избежал столкновения с другими автомобилями.

Дома она заперла все двери и окна, на подоконники поставила пустые банки, а к двери подвинула комод. Но Катя понимала, что все эти меры предосторожности выглядят жалко и несерьезно.

Рука Кати потянулась к телефону и застыла в нескольких сантиметрах от трубки. Позвонить в полицию, конечно, можно, вот только что она скажет?

Катя пришла к выводу, что никаких серьезных доказательств против Олега у нее нет. Она присела на диван.

«Ну да. Олег пишет ужасы. Ну и что? Сейчас все кому не лень корчат из себя непризнанных гениев. В сумке лежал клоунский маскарад? Может, у Пылаева хобби такое — таскать с собой сумки с грязными костюмами?

Он надевал резиновые перчатки? Так скажет, что собирался заняться уборкой.

Это я прыснула газом Олегу в лицо и разбила окно в его доме. Так что у него куда больше оснований обвинить меня». Девушка поежилась от этих мыслей, вспомнила про туфли, оставленные у Олега, и совсем приуныла.

Она выпила кофе. Пока мыла чашку, ее взор остановился на столовых ножах. Катя взяла с собой в спальню самый длинный из них.