Александр Варго - Гурман

— Вы что-то недоговариваете, — глядя на нее в упор, произнесла Катя.

Она ясно видела, что женщина мнется.

— Еще я узнала, что Малышев давно умер, — Слова давались ей с усилием, будто бы она волочила тяжеленный мешок. — Я радовалась, как ребенок.

Неподалеку остановилась полицейская машина. Проблесковые маячки лениво подмигивали сапфировыми глазищами.

«Похоже, мамаша того паренька действительно позвонила», — подумала Катя.

— Дочка, я не сказала тебе главное, — вдруг торопливо заговорила Галина.

— Что? — сипло спросила девушка, глядя, как к ним быстро приближались два сотрудника полиции.

— У этого изверга был родной сын. Артур, — чуть слышно проговорила Галина, оглядываясь по сторонам. — Это тот самый, который недавно сбежал из сумасшедшего дома. Он наверняка тоже знает о…

— Старший сержант Кулагин. Документы предъявите, — потребовал грузный полицейский, остановившийся в метре от них.

Катя достала из сумочки паспорт и молча протянула его сержанту.

— Твои? — патрульный с нескрываемым презрением смотрел на Галю.

— Справка об освобождении сойдет? — спросила она, и тот ухмыльнулся так, словно ждал именно этого ответа.

— Поехали, клуша. Ну-ка!

— Послушайте! За что вы ее забираете? Она ведь ничего не нарушила! — с возмущением вскрикнула Катя.

— Дамочка, шли бы вы домой. Намокнете, простудитесь, — заявил второй полицейский.

Он подтолкнул Галину, она обернулась и сказала:

— Уезжай, дочка. Не жди, пока он придет за тобой.

Похороны Слона прошли как в тумане. Кто-то что-то говорил, кто-то всхлипывал, кто-то нервно мусолил в руках цветы. Вмиг одряхлевшего отца убитого байкера поддерживал Дантист, рядом для подстраховки всегда держался Гаучо. Вход на кладбище был заставлен мотоциклами, а желающие проводить в последний путь дорожного капитана все прибывали.

Хоронили, по сути, лишь части тела, но гроб все равно оказался тяжеленным. Для того чтобы спустить его в могилу, понадобилось шестеро крепких парней. Дантист осторожно положил на крышку гроба кожаную жилетку Слона с эмблемой клуба, и лишь после этого все по очереди стали кидать горсти земли.

— Покойся с миром, брат, — прошептал Дантист.

К нему, оступаясь, шагнула Лиля. Ее лицо было опухшим от слез.

— Можно, я потом с вами поеду?

— Конечно.

Девушка завороженно смотрела на землекопов, быстро и деловито забрасывающих могилу.

— Я не могу смириться с тем, что его хоронят, как кусок мяса! — вдруг вырвалось у нее. — Даже без головы! Разве так можно? — Ноги Мышонка подогнулись.

Если бы не Гаучо, то девушка наверняка упала бы в могилу вслед за своим другом.

— Едем в «Берлогу», — сквозь зубы проговорил Дантист.

«Барсы» не могли припомнить, чтобы за всю историю существования клуба в «Берлоге» царила такая гнетущая тишина. Сцена была пуста, все столы сдвинули в центр, свет выключили, оставив лишь зажженные свечи. На краю стола высилась большая фотография в черной рамке с изображением Слона. Василий, жмурясь на солнце, сидел на лавочке у своего старенького домика. Каждый раз, когда глаза Мышонка останавливались на снимке, они начинали блестеть от слез.

Говорить было не о чем, но чуткий слух Дантиста уловил обрывки фраз, из которых он сделал вывод, что самой обсуждаемой темой после похорон Слона стало исчезновение Гунна. Все усилия полиции и байкеров были тщетны. Он словно сквозь землю провалился.

Ближе к полуночи мотоциклисты стали разъезжаться. В «Берлоге» остались лишь Дантист, Мышонок, Гаучо и Эстет. За окнами хлестал ливень. Он барабанил по крыше с такой силой, будто превратился в град.

— Что мыслишь по этому поводу, Дантист? — осведомился Гаучо.

— А что ты от меня хочешь услышать?

— Я знаю, о чем ты думал. О том чуваке, который разворотил Гунну бак.

Дантист и в самом деле не забывал об этом. Олег и в самом деле был немного странным. Но какие бы тараканы ни водились у человека в голове, навряд ли ему придет мысль мстить таким образом. Хотя…

— Думаешь, у него кишка тонка на такое? — спросил Эстет, чуть наклонив голову.

— Я не знаю, что там произошло, — устало ответил Дантист. — Вполне возможно, сыграл роль фактор внезапности.

— Я могу прокатиться в гости к этому пареньку, — невозмутимо сказал Гаучо. — Глядишь, выясню что-нибудь.

Дантист обдумывал слова товарища.

Слона убил Живодер, об этом твердил весь город. Свихнувшийся ублюдок, которому удалось вырваться из смирительной рубашки. Но что-то подсказывало байкеру, что здесь не все гладко.