Урс Маннхарт - Рысь

— У тебя достаточно быстрый компьютер?

— Не такой уж и быстрый, — запинаясь, пробормотал Рустерхольц.

— Это что значит? Сколько мегагерц?

— Ну… я даже толком не знаю.

— Тогда уточни. Может, тебе и хватит, чтобы сёрфить с приличной скоростью. Потом сделаешь у провайдера безлимитку — тут, конечно, потребуется время. Не знаю, насколько ты действительно хочешь выиграть это пари.

Рустерхольц беспомощно взглянул на собеседника, ему не хотелось называть условленную с Хуггенбергером сумму.

— Осваивай Интернет. А если мне придет в голову, как соорудить универсальный приемник, то я дам знать.

Фриц Рустерхольц попрощался, не допив пива. В задумчивости покидал он зеландские равнины, с которыми его не связывало ничего, кроме далекого прошлого, ехал на своем старом «рено» мимо Берна и Туна в направлении гор, по-прежнему не предвещавших ему светлого будущего. Ничего, кроме вскапывания огорода и собирания штуцеров для жижеразбрасывателей, драников с салом и разваренных овощей от Терезы Берварт, тугоухого Теобальда, глядящего через подзорную трубу в пустоту Вселенной, и сдающего на глазах брата, погрязшего в меланхолии и жалости к самому себе.

Альфред Хуггенбергер с ускорением проходил последний поворот перед выездом из Эрленбаха, в то время как Фриц Рустерхольц, двигавшийся в добром километре позади него, только проезжал дорожный знак с названием этой деревни. Они не могли знать друг о друге, но оба с тоскливым чувством поднимались по ночной Зимментальской долине к Лауэнену.

Пребывая в полной уверенности, что он уже выиграл пари, Хуггенбергер навестил в Ленке, у подножия Мечграбена, Мартина фон Кенеля.

Когда Хуггенбергер приехал, тот тащил по двору мешок с кормом для свиней. Лицо фон Кенеля, в особенности нос картошкой, было окрашено в цвет кроличьего мяса, долго провисевшего на рынке морозным днем. С радостью встретив старинного приятеля по службе и повторным сборам, фон Кенель протянул ему свою больше похожую на лапу руку, сбросил с плеча мешок, прошелся пятерней по грязным седеющим волосам и натянул на дряблый живот светло-зеленую майку швейцарской армии. Как только Хуггенбергер вымолвил слово «рысь», фон Кенель с воодушевлением рассказал об открытом им счете — по его словам, новаторском достижении. Потирая руки, он предложил Хуггенбергеру внести свой вклад, чтобы сумма была достаточно большой и даже в худшем случае суд не разорил бы героя.

— Своего рода страховка, — продвигал фон Кенель свою инициативу, — только гораздо лучше.

В мгновение ока под носом у Хуггенбергера появился бланк и представилась возможность стать пятнадцатым подписавшимся.

Хуггенбергер, хотя и был рад, что фон Кенель оказался таким рысененавистником, но заартачился и заявил, что едва ли кто-нибудь попадет под суд из-за одной подстреленной рыси. В ответ фон Кенель возразил, что путь от обыска в доме до скамьи подсудимых не так уж долог.

Махнув рукой, Хуггенбергер спросил о рыси в навозной яме, ведь он ради этого и приехал. Фон Кенелю было неловко разочаровывать старого приятеля. Рысь, спрятанная в навозной яме, была всего-навсего шкурой от рыси, и фон Кенель не видел ее с тех самых пор, как выбросил ее туда прошлой осенью незадолго до обыска. Поскольку она не имела для него особой ценности и ему не хотелось лишних неприятностей, он так и не стал доставать ее из ямы. Желая хоть чем-то вознаградить Хуггенбергера за визит, а заодно узнать, что сталось со шкурой, толстоногий фон Кенель снял с ямы тяжелые бревна и выпустил наружу оглушительную вонь. Покопавшись палкой в густой коричневой жиже, он прибег к помощи навозного миксера, но выловить шкуру на поверхность ему так и не удалось. Может, она опустилась на самое дно, а может, даже незаметно растворилась в перебродивших массах коровьего навоза. Хуггенбергер, который давно уже догадался, что пропитанная навозом и прогнившая шкура едва ли поможет ему выиграть пари, печально поглядел в коричневое месиво и, уперев руки в боки, спросил фон Кенеля, не найдется ли у того «Мэри Лонг».

Закурив сигарету, он мысленно вычеркнул запись о своем подвиге из деревенской хроники Таннера и принялся слушать рассказ повеселевшего фон Кенеля о том, как случай привел ему на мушку рысь, как он смог пристрелить ее с такой легкостью, что ему даже с трактора слезать не пришлось.

— Если с овцами будет так же, как прошлым летом, то я знаю одно верное местечко, где можно подкараулить рысь, — сообщил фон Кенель и пригласил Хуггенбергера навестить его летом.