Питер Страуб - Коко

Тино помнил поведение Биверса в Я-Тук. “На моем счету тридцать мертвых негодяев, давайте, если вы хоть что-нибудь соображаете, нацепите медаль мне на грудь”, – казалось, говорило выражение лица лейтенанта. Лейтенанта буквально распирало, он никак не мог заткнуться. Когда вы стояли рядом с ним, то могли почти почувствовать, как в бешеном темпе бежит кровь по венам Гарри Биверса. И было ясно, что вы обожжетесь, если решитесь прикоснуться к нему.

“На войне все одного возраста, – заявил он репортерам. – Вы, придурки, думаете, что на этой войне есть дети, вы думаете, что дети вообще существуют во время этой войны? Знаете, почему вы так Думаете? Потому что вы – невежественные гражданские крысы, вот почему. Здесь нет детей!”

Были статьи, где предлагалось чуть ли не повесить Биверса, а вместе с ним и Денглера. Например, заголовок статьи в “Тайм”: “Я заслужил эту проклятую медаль”. Интересно, подумалось Тино, почему это, вспоминая о тогдашних событиях, Гарри всегда утверждает, что говорил журналистам, будто остальная часть взвода тоже заслуживает медалей.

Пумо казалось, что кругом царит мертвая, какая-то неземная тишина. Пумо вспоминал, какими взвинченными, доведенными до предела чувствовали они себя в те дни, после того как довелось узнать, какая зыбкая грань отделяет совесть и нравственность от готовности совершить убийство. Все они сплошь состояли из нервов, из кончиков собственных пальцев, недавно нажимавших на курок. Он вновь слышал запах рыбного соуса и дыма, поднимающегося над котлом. На пологом склоне холма лежала девушка, вернее, бесформенная груда синего тряпья рядом с упавшим коромыслом. Если деревня была пуста, кто же, черт возьми, готовил еду? И для кого? Кругом было тихо, но спокойствие окружающей природы напоминало спокойствие тигра перед прыжком. Хрюкнула свинья, Пумо вздрогнул, сжал винтовку и чуть было не изрешетил пулями чумазого ребенка, стоявшего в той же стороне. Потому что никто никогда не знает, в каком облике придет смерть – может, в облике улыбающегося ребенка с протянутой рукой, она проникает тебе в мозг и медленно поджаривает его, и ты либо начинаешь палить без разбора во все подряд, либо стараешься спрятаться, как тигр прячется в траве перед прыжком – спасти свою жизнь можно только став невидимым.

Пумо продолжал рассматривать фотографии – лейтенант Биверс, исхудавший и вымотанный, с изможденным лицом и ускользающим взглядом. М.0. Денглер с усталыми глазами, сверкающими из-под тропического шлема. И эта лужайка, на которой они стояли, от воспоминания о которой Пумо бросало в дрожь. И вход в пещеру, “похожий на кулак”, как заявил на заседании трибунала Виктор Спитални.

Потом он вспомнил, как лейтенант Гарри Биверс извлекает из какой-то канавы девочку лет шести-семи, перепачканного грязью голенького ребенка, хрупкого, как все вьетнамские дети, с косточками, напоминающими цыплячьи, поднимает ее над головой и бросает в огонь.

Все тело Пумо покрылось холодным потом. Захотелось встать и отойти от аппарата. Пытаясь подвинуть стул, он двинул с места стол, вытянул ноги, поднялся и вышел на середину кабинета микрофильмов.

Что ж, хорошо, они шагнули за грань. Коко родился по ту сторону, там, где они увидели слона. Маленький улыбающийся ребенок приближался к Пумо, неся смерть в сложенных чашечкой ладонях.

Пусть этот парень с испанским именем изучает Я-Тук, подумал Пумо. Появится еще одна книга. Он подарит ее на Рождество Мэгги Ла, девушка прочитает и сможет наконец объяснить ему, что же там произошло.

Открылась дверь, и в комнате появился парень с всклокоченной бородой и серьгой в одном ухе. В руках он нес множество футляров с микрофильмами.

– Вы Пума? – спросил парень.

– Пумо, – поправил его Тино, беря из рук коробки. Он вернулся на свое место, вынул из аппарата кассету со статьями из журнала “Тайм” и засунул туда другую – с копиями “Сент-Луис Пост-Диспэтч” за февраль восемьдесят второго года. Он довольно быстро нашел заголовок: “МЕСТНЫЙ БИЗНЕСМЕН С ЖЕНОЙ УБИТЫ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ”. Однако в статье содержалось гораздо меньше информации, чем Пумо уже получил в свое время от Биверса. Мистер и миссис Уильям Мартинсон, проживавшие в доме номер три тысячи шестьсот сорок два по Бреканридж-драйв, респектабельная, состоятельная пара, стали жертвой очень странного убийства в Сингапуре. Тела их были обнаружены оценщиком недвижимости, приехавшим оценить пустующий дом в одном из жилых районов города. Убийство совершено предположительно с целью ограбления. Мистер Мартинсон, будучи вице-президентом и директором отдела маркетинга фирмы “Мартинсон Тул энд Эквипмент лтд”, часто путешествовал по Дальнему Востоку, обычно в сопровождении жены, также весьма почитаемой жительницы Сент-Луиса.