Питер Страуб - Коко

– Какое несчастье, – сказал хозяин. – Ваша утрата – моя утрата.

– Вы очень добры, – ответил Пул.

– Я имею в виду коммерческую сторону. С тех пор как это случилось, никто не хочет даже осмотреть этот дом. А если бы даже и захотели, я не смог бы пустить их внутрь, потому что полиция все здесь опечатала, – он указал на выцветшую под дождем желтую бумажку, очевидно, содержащую запрет на вход в виллу, и на печать на входной двери. – Мы не смогли даже отмыть кровь. О, простите, я не подумал. Я очень сожалею о том, что произошло с вашими друзьями, и искренне сочувствую вашему горю. – Было видно, что хозяин смущен. – В Сент-Луисе сейчас холодно? Как вам нравится климат Сингапура?

– А вы ничего не слышали? – спросил Биверс.

– Той ночью нет. Но вообще я слышал его много раз.

– Много раз? – переспросил Майкл.

– Я слышал его уже давно. Подросток. Он особенно не шумел. Просто паренек прокрадывался сюда по ночам, бесшумно, как тень. Мне ни разу не удалось его поймать.

– Но вы видели его?

– Однажды. Со спины. Я вышел из дома и увидел, как он крадется между деревьями. Я окликнул его, но парень не остановился. А вы бы на его месте остановились? Он был маленького роста – совсем мальчишка. Я вызвал полицию, но они никого не нашли, а стало быть, некого было и выдворять. Я стал запирать дом, но он всегда находил способ пробраться туда.

– Он был китаец?

– Конечно. По крайней мере, мне так показалось. Впрочем, я ведь видел только его спину.

– Вы думаете, что это он совершил убийства?

– Не знаю. Конечно, это не исключено, но точно сказать не могу. Он казался таким безобидным.

– А что вы имели в виду, когда сказали, что слышали его?

– Я слышал, как он поет.

– И что же он пел?

– Какую-то песню на иностранном языке. Это не мог быть ни один из диалектов китайского и не английский или французский. Иногда я думал, что, может быть, это польский. Как же там было? – китаец рассмеялся. – “Рип-э-рип-э-рип-элоу”, – пропел он слова почти без мелодии и рассмеялся опять. – Да так грустно. Два или три раза я слышал, как из дома доносится эта песня, сидя вечером у себя во дворе. Я подкрадывался так тихо, как только мог, но он всегда слышал, как я подхожу, и прятался где-то, пока я не уставал искать. В конце концов я смирился с ним.

– Смирились со взломщиком? – удивился Биверс.

– Я стал относиться к пареньку как к своего рода забавному зверенышу. Он и жил-то как маленький зверь. Вреда от него никакого не было – он только пел свою странную грустную песенку. “Рип-э-рип-э-рип-элоу”.

Китаец вдруг показался Майклу каким-то одиноким. Он попытался представить себе американского домовладельца, выглядящего одиноким в шелковой рубахе и первоклассных мокасинах, но не смог.

– Парень, должно быть, ушел отсюда еще до убийства, – хозяин посмотрел на часы. – Вам нужно что-нибудь еще?

Китаец помахал вслед Майклу и Гарри, когда они вышли на Назим-хилл, и продолжал махать, когда они направились на Орчад-роуд, чтобы поймать такси.

Как только шофер такси указал им на отель “Гудвуд Парк”, друзья сразу поняли, где именно было обнаружено тело Клива Маккенна. Отель стоял на склоне холма, обращенном в сторону деловой части города. Выйдя из такси, друзья прошли мимо зарослей кустарника и поглядели вниз с холма. Там были заросли какого-то жесткого темно-зеленого растения, по виду напоминавшего мирт.

– Вот тут он его и прикончил, – сказал Биверс. – Они, наверное, встретились в баре. “Выйдем на воздух, здесь душно”. И ножом его. “Прощай, Клив”. Интересно, узнаем ли мы что-нибудь стоящее у портье?

Подойдя к конторке, Биверс спросил:

– Не проживал ли в отеле примерно в то время, когда убили мистера Маккенна, некий мистер Андерхилл? – В руках Гарри держал сложенную десятидолларовую банкноту.

Клерк забарабанил по клавишам компьютера, стоящего перед ним на столе. Он совершенно обескуражил Майкла, сообщив, что за шесть дней до того, как обнаружили тело, в отеле ожидали прибытия некоего мистера Тимоти Андерхилла, но он так и не приехал, хотя номер на его имя был заказан.

– Очко! – провозгласил Биверс. Клерк потянулся за банкнотой, но Гарри убрал руку. – У вас есть адрес этого Андерхилла?

– Конечно, – ответил клерк. – Нью-Йорк, Гранд-стрит пятьдесят шесть.

– А как он сделал заказ?

– Здесь не помечено. Наверное, по телефону, и номера кредитной карточки тоже нет.

– Не написано, откуда он звонил? Клерк покачал головой.

– Это плохо. – Биверс спрятал банкноту и кивнул Майклу в направлении выхода.