В подвале, связанная, Элли понимала, что Гарбер ее в живых не оставит. Остается только ждать и надеяться, что у нее появится шанс спастись. Ей никогда еще не было так страшно.
В подвал спустился Гарбер, и по его виду было понятно: что-то случилось. У него был пистолет, и он направил пистолет на нее.
— Пошли, — сказал он. — Наверх.
— Куда мы пойдем? — спросила она.
— Наверх, — повторил он. — Если только вы не хотите получить пулю в голову прямо здесь. Но смерть в подвале выглядит как-то недостойно, вам не кажется?
Она послушалась, и вот следующий шаг — ее посадили в машину, куда сели также Гарбер с каким-то высоким мужчиной, которого она раньше не видела. Гарбер на водительское место, мужчина на пассажирское, а ее со связанными руками затолкали на заднее сиденье. Ни тот ни другой с ней не разговаривали. Гарбер не оставил ей возможности сбежать.
По сравнению с аэропортом Дамарискотты Тетерборо был просто аэропорт Кеннеди.
Когда мы подрулили к месту остановки, машины нас уже ждали: не прошло и десяти минут, как мы были у нужного дома. Меньше трех минут ушло, чтобы ФБР окружило его.
Верный своему слову, Лютер разрешил мне остаться на месте событий, хоть и в задних рядах. Его агенты взяли здание в клещи, он дал приказ входить, и я приготовился услышать выстрелы. Но слышны были только крики.
Лютер сам вошел в дом, попросив меня подождать. И вышел оттуда меньше чем через минуту.
— Ушли, — сказал он. — Возвращаемся в аэропорт. Мы нашли план полета.
Мы попрыгали по машинам, но я был раздавлен.
— Мы их не поймаем, — сказал я. — Они могли удрать несколько часов назад.
Лютер повернулся ко мне:
— Четырнадцать минут назад из этого дома был сделан звонок. Мы просто разминулись.
Гарбер все понял, как только они подъехали к взлетному полю.
Там стояло два самолета: тот, на котором они должны были лететь, и еще один, с надписью на фюзеляже «Соединенные Штаты Америки». Значит, федералы нашли их; они уже в Дамарискотте.
Покупатель этого не понял; может быть, он просто не знал, что это за самолет, хотя должен бы. Но Гарбер предвидел такую возможность, и на этот случай у него был запасной план. У него всегда был запасной план.
Гарбер выглянул в окно, замедлил ход, проезжая мимо дежурного в будке, помахал ему рукой, потом объехал самолет и остановился так, чтобы самолет закрывал машину от дежурного. Чтобы тот никак не мог их увидеть.
Они быстро вышли, не заглушив мотора. Пилот включил двигатель самолета. Покупатель, крепко сжимая в руках спортивную сумку, взбежал по ступенькам трапа.
Гарбер поднял пистолет и посмотрел на Элли.
— В самолет.
— Нет.
Он прицелился и положил палец на спусковой крючок.
— Вон из машины или убью.
Но Элли понимала, что он не станет стрелять здесь: шум привлечет внимание. А как только она войдет в самолет, шансов у нее не останется. Так что пришло время проявить твердость.
— Нет.
На страшной скорости мы помчались назад, в аэропорт.
Я понимал, так же как наверняка понимал это и Лютер, что если Гарбер опередил нас хотя бы на пять минут, он тотчас поднимет самолет в воздух. Из Дамарискотты можно за десять минут долететь до границы воздушного пространства США. И тогда решение может быть принято только одно — то самое, о котором мне не хотелось даже думать.
Наша машина вернулась не первая, и, когда мы подъехали, на летном поле нас уже ждали другие агенты, а с ними мужчина — дежурный по аэропорту.
— Он говорит, их было трое, — сказал один из агентов. — Двое мужчин и женщина. Они взлетели пять минут назад.
— Что за самолет? — спросил Лютер.
— «Гольфстрим-4». Полетел на восток.
Лютер вынул телефон и стал объяснять ситуацию — вероятно, начальству.
— Отсюда мы уже ничего не можем сделать, сэр, — говорил он. Потом: — Согласен, сэр. — Потом он убрал телефон и обратился ко мне: — Истребители попытаются перехватить самолет над международными водами. Его постараются повернуть обратно.
— Вы же понимаете, они не повернут обратно, — сказал я. — Это для них конец. А над международными водами они будут считать себя в безопасности. Их просто собьют.
К чести его, Лютер не стал выкручиваться.
— Я тоже так думаю, — сказал он.
— Вы же обещали, что на первом месте будет ее жизнь, — сказал я.
— Это не мое решение, — ответил он. — Но я с ним согласен. Такие материалы не должны уходить из страны. Мне очень жаль.
И тут меня осенило: она не могла просто так сесть в этот самолет. Как тогда, на шоссе, когда мы встретились лицом к лицу с неминуемой, как нам казалось, смертью. Она бы оставила след.
Читать дальше