Я не тратил времени на рассказ о том, как я это узнал, а Лютер меня не спрашивал. Федералы тоже с самого начала следили за этим делом, но для целостной картины им не хватало некоторых фрагментов, Я догадывался, что они знали, в чем заключается это исследование, может быть, знали даже, что я — подопытный кролик. Но они не знали, кто главный.
Правду сказать, мне было нетрудно вычислить Гарбера, когда я узнал, что Ласситер ни при чем. Гарбер сказал, что я приходил к нему на прием три раза и упоминал, что работаю над статьей о Ласситере. Это была явная неправда.
Кроме того, он сказал, что как-то на сеансе, который случился до «исчезновения» Джен, я жаловался, что схожу с ума и не понимаю, не является ли Джен всего лишь моей фантазией. Это уже была откровенная чушь; пока не было импланта, я и не думал о Джен, а потом я не сомневался в ее существовании.
Следовательно, о сеансах Гарбер лгал. Я их не помнил, потому что их не было. Его номер был в памяти моего мобильного, потому что я звонил ему в процессе расследования для статьи, над которой я действительно работал, — для статьи об ученых, создающих воспоминания. Должно быть, я подобрался очень близко.
Я сказал Лютеру, что Гарбер должен находиться в автосервисе, который в телефонной книге обозначен как «Джефферсон автопартс», под Дамарискоттой. В телефонном счете, который я нашел после исчезновения Джен, он фигурировал дважды.
Самолет Гарбера упал у побережья штата Мэн, неподалеку от Дамарискотты. Наверняка он устроил аварию нарочно, а сам выпрыгнул. А его якобы смерть должна была отвести от него какие бы то ни было подозрения.
Лютер сделал несколько звонков насчет приземления и, кажется, поговорил с Вашингтоном, обсудив нашу стратегию в Мэне.
Ему сообщили последние сведения о взрыве в больнице, и он был настолько добр, что пересказал их мне. Там было девять подтвержденных трупов. Это ужасно; но я-то знал, насколько могло быть хуже.
Я в ответ рассказал о событиях в доме Ласситера.
— А вы круче, чем кажетесь, — сказал он.
— Не думаю.
Я спросил, не может ли он узнать, жива ли Мария Галассо, и он по телефону задал кому-то этот вопрос, а потом рассмеялся ответу:
— Она в порядке. Она устроила пожар, чтобы заставить народ выйти. Она тоже куда круче, чем кажется.
Я сел на место и стал думать о том, что сейчас произойдет. Мы найдем человека, который подверг меня этому, и, если мы не опоздаем, он останется ни с чем. Но больше всего мне хотелось, чтобы там была Джен, и чтобы с ней все было в порядке, и чтобы мы вытащили ее оттуда.
И тут я спохватился: я думаю об Элли как о Джен, а о Джен — как о реальной женщине, а не металлическом чипе у меня в мозгу. Возможно, те, кто считает меня сумасшедшим, все-таки правы.
Это был самый длинный полет в моей жизни.
Филипп Гарбер был реалистом, а сказанное Си-эн-эн было реальностью. Все эти люди спаслись, что само по себе плохо. Но хуже всего то, что спасся и Гейтс и что он уже арестован.
Гейтс не станет молчать. Он будет мстить. Он скажет, что во главе дела стоял Гарбер и что его смерть — фальсификация. Хорошо еще, что Гейтс не знает, где сейчас Гарбер.
Единственный человек, который знает, где он, — это Лангл, и нет никаких причин думать, что в доме Ласситера случилось что-то непредвиденное. Гарбер решил, что Лангл, как и планировалось, на пути к нему — чтобы забрать свою долю денег и убить женщину.
Однако это меняет расчет времени. Надо скорее завершить сделку и бежать, пока никто не догадался, где он. Лангл останется без денег, но это не его забота. Тогда убить женщину придется самому, а эта перспектива ему не нравилась.
Гарбер вызвал покупателя и объяснил, почему нужно скорее завершить сделку. Тот напрягся в ожидании того, что скажут его боссы, то есть правительство.
Гарбер дал ему десять минут. Он понимал, что сделка не расстроится. Для его покупателей она слишком важна. Возможность контролировать память даст им то, что важнее всего для людей во власти: прочность их положения.
Гарбер собрал все материалы. Вот забавно: плоды долгой работы стольких людей уместились в спортивной сумке. И когда он совершит ее передачу, не будет преувеличением сказать, что мир изменился безвозвратно.
Через восемь минут поступил звонок. Деньги переведены, он получил подтверждение. Гарбер никогда не видел столько нулей. Пьянящее зрелище, но наслаждаться им не было времени. Надо думать, по его следу уже идут, хотя и не знают, где он сейчас находится. Покупателю тоже не терпится удрать: он не обладает дипломатической неприкосновенностью, а они двое совершают сейчас самое серьезное преступление против Соединенных Штатов Америки.
Читать дальше