Мартин Смит - Роза

Над бровью у нее выступили капельки пота, они покатились вокруг глаз вниз, отчего белки стали казаться ярче, а зрачки темнее, взгляд ее притягивал и тянул куда-то вглубь. Разве должна необразованная девушка быть непременно пустой и поверхностной? В Розе обнаружилась глубина, к которой Блэар был совершенно не готов; и он рухнул в эту глубину. Даже не рухнул: нырнул с головой.

Боль куда-то ушла. Или же Блэар поднялся до таких высот, на которые боль просто не могла вслед за ним забраться. Там, на этих высотах, была только Роза, а сам он, как ему казалось, то с удовольствием исчезал куда-то, то появлялся снова, тело его напрягалось, становилось все тверже, как камень, и она льнула к этому камню, пока их обоих не пронзила дрожь и тела из камня не стали плотью.

— Сколько тебе лет? — спросила Роза.

— Тридцать или тридцать два, что-то около этого.

— Что-то?! Как это можно не знать?

Блэар пожал плечами.

— Я знала, что люди уезжают в Америку, чтобы начать там жизнь заново, — сказала она. — Но не думала, что они настолько забывают все прежнее.

— Я начал очень рано и много чего забыл.

— А где ты сейчас, ты знаешь?

— Да.

Роза зажгла лампу, сделав малюсенькое голубое пламя, и уселась, опершись спиной на горку наваленных в изголовье кровати подушек. Обнаженная, она демонстрировала — если это слово здесь подходит — полное отсутствие стыдливости. Если отвлечься от эмоций — в конце концов, Блэар все же инженер, — у нее было стройное, почти жилистое тело с остроконечными грудями и кустиком каштановых, не медно-рыжих, волос у основания живота. Глаза ее скользнули по собственному телу и встретились со взглядом Блэара, она смотрела не мигая и явно давая понять, что ему еще много с чем придется столкнуться и побороться.

— Я не Уиган имела в виду, — сказала она.

— Я понимаю.

Он сел в ногах кровати, опустив больную ногу на дощатый пол.

— Фло не будет еще час, а возможно, и всю ночь, — сказала Роза.

— И весь дом в твоем распоряжении? Как тебе это удается?

— Это мое дело.

— А ты девушка непростая.

— Тебе нужна была простушка?

— Мне вообще никто был не нужен. Я не за этим сюда пришел. Или, во всяком случае, думал, что иду не за этим.

— Тогда в чем же дело?

— Не знаю. — Он и сам не мог объяснить себе, почему протянул к ней руки. — Единственное, что я знаю, так это то, что твой ненормальный Билл носится где-то по дождю и ищет меня.

— Здесь ты в безопасности.

— Что-то я в этом не уверен.

— Хочешь уйти?

— Нет.

— Вот и хорошо.

В голосах их звучало то возбуждение, какое объединяет двоих, отплывших на маленьком плоту от твердого берега в темноту, в бурное море и не имеющих при этом никакого плана действий. Она ведь ему не ровня, напомнил себе Блэар. Он побывал уже на четырех континентах, она всю свою жизнь провела возле шахты. Однако здесь, в постели, они казались ровней друг другу. И теперь ее претензии на отличие, индивидуальность — вроде бархатной ленты, которую она носила на голове, или даже брюк — уже не выглядели чем-то странным. Взгляд ее свидетельствовал об уме, интеллекте; впрочем, возможно, Блэару просто очень хотелось их обнаружить?

— Ты, наверное, привык жить как важная персона. Сможешь выдержать здесь всю ночь?

— Я привык жить как мертвец. Так что смогу, мне здесь даже очень нравится.

— «Жить как мертвец»? Отличное выражение, я понимаю, что ты хотел сказать. Иногда, когда я на шахте сортирую уголь, у меня возникает такое ощущение, будто я работаю прислугой в аду.

— Не любишь эту работу.

— Нет, почему? Вот работу на фабрике я бы не вынесла. Какой там шум! У меня есть подруги, которые уже почти оглохли. И в воздухе столько хлопковой пыли, что дышать невозможно! А ходить в юбке, когда вокруг все вертится и крутится? Или без ноги останешься, или задохнешься, или помрешь от чахотки. И платят меньше. Нет, мне еще повезло.

— Могла бы работать у кого-нибудь в доме.

— Служанкой! Это, конечно, престижней, но лучше уж я сохраню уважение к себе.

Разговор на время прервался — наверное, потому, подумал Блэар, что они совершенно не знали друг друга. «У нас нет ничего общего, мы не прошли через период взаимного обхаживания, нас просто внезапно потянуло друг к другу, как две планеты, оказавшиеся в пределах взаимного притяжения».

— И сколько служанок ты совратил?

— А скольких мужчин ты соблазнила?

Вместо ответа она только улыбнулась, как будто ее улыбка снимала все вопросы.

— А что, белые девушки действительно чем-то отличаются от черных? Или верно говорят, что в темноте все кошки серы?