Вскоре во двор въехала БМВ, из которой выскочили амбалы Аренса и жирный гессенец. Все трое были в голубых брюках, красных пиджаках, с какими-то дурацкими кепи на голове. Они открывали дверцы подъезжавших машин и провожали гостей до конференц-зала. Официанты с подносами начали разносить блюда.
В обшей сложности прибыло двенадцать машин. Насколько я мог судить, среди гостей не было беженцев, во всяком случае таких, которым бы нравилось жить в интернате с привинченными к полу стульями. Один из гостей — небольшого роста, спортивного сложения — казался особо важной персоной. Все окружающие смотрели ему в рот, ловили каждое его слово, смеялись любой сказанной им шутке, почтительно отступая на полшага назад.
Около половины седьмого гессенец отвел последнюю машину за здание фирмы. Вернувшись, он подсел к другим амбалам-охранникам на скамью при въезде, и все трое закурили. Судя по тому, что это была вся охрана Аренса, он чувствовал себя в полной безопасности, и не без основания: весь день по радио и телевидению то и дело сообщали, что в привокзальном квартале взорваны клубы двух крупных владельцев. Следовательно, они и сами были в числе жертв. Третьего крупного «бизнесмена» привокзального квартала, турка, расстреляли на его вилле в Оберурселе. Если бы нам со Слибульским не попала в руки БМВ с ее «родными» номерами, никто бы не стал искать следы преступления на суповой фирме доктора Аренса. По всей вероятности, в обязанности гессенца входила оперативная смена номеров. В тот вечер он явно схалтурил. Может, торопился, чтобы не опоздать к телевизору.
И тут я увидел мать Лейлы. Она была одной из немногих женщин, присутствовавших на приеме. Женщина стояла среди гостей у окна так, что была видна только ее спина. Иногда мне удавалось уловить ее профиль, но большей частью она неподвижно стояла возле окна. Волосы ее были зачесаны кверху, на ней была светлая блузка и жемчужное ожерелье, известное мне по свадебным кадрам. Рассматривая в бинокль затылок женщины, я надеялся, что она все же повернется ко мне лицом. Вдруг в воздухе раздался тихий гул, словно приближался рой жужжащих пчел. Я направил бинокль на ряды дворов, металлических цехов, контейнеров, офисных построек, потом оглядел чистое голубое небо, но не увидел ничего, что могло бы вызвать этот гул. Только при второй попытке я заметил между фирмой стиральных порошков и экспедиторской конторой вереницу автомобилей, тянущихся друг за другом бампер в бампер.
Взглянув еще раз на курящих охранников, которые, сидя внизу, явно не слышали этот гул, я сполз с крыши, перелез через забор и побежал к условленному месту.
Вдоль улицы перед складом контейнеров припарковалось пятнадцать темных автомобилей представительского класса примерно с пятьюдесятью пассажирами. Впереди колонны стоял албанец, окруженный небольшой группой «соратников», остальные в ожидании сидели в своих шикарных авто с кожаными сиденьями, сверкая белыми кроссовками или лакированными ботинками ручной работы венгерского производства. Моторы были выключены, и, когда все умолкали, наступала такая тишина, что слышалось легкое пощелкивание зажигалок.
— Чтобы нейтрализовать охрану, мне нужны тот невысокий и еще два крупных парня.
Албанец кивнул стоящему рядом «коллеге». Тот обошел вереницу машин и немного погодя привел трех парней соответствующего телосложения.
— Вы сказали своим людям, чтобы они не трогали женщину с черными волосами?
Албанец снова кивнул.
— И то, что вначале я буду говорить с Аренсом?
— А как мы его узнаем?
— Узнаете. Я возьму его первым, и мне он будет нужен на пару минут.
— Ладно.
Он сделал кивок в сторону машин, и в следующий момент полсотни дюжих молодцов, вооруженных до зубов, уже стояли на мостовой. Среди них я заметил несколько вертлявых типов — из тех, кто носит золотые цепи на шее, — но основная масса производила впечатление серьезных парней с железными нервами, которым позавидовал бы любой спецназ.
Албанец сказал пару слов по-албански, пять человек отступили к машинам, а «спецназ» двинулся в наступление. Когда парни остановились у стены, которая не просматривалась со стороны кирпичного здания, и поставили лестницу, я, маленький толстяк и два громилы проскользнули к въездным воротам. Эти трое оказались нехилыми ребятами. Им не понадобилось и двух минут, чтобы свернуть шею гессенцу и двум другим охранникам, выволочь их на улицу через полуоткрытые ворота, снять с трупов костюмы и, переодевшись в них, снова проскользнуть во двор.
Читать дальше