— Не понимаю, — сказал он.
— А ведь все очень просто, — продолжал Марей. — Потому что это-то и есть улика, самая настоящая, и притом единственная с тех пор, как все это началось… Вчера вечером стреляли два раза… обе пули у экспертов.
— Предположим, — сказал Бельяр.
— Да нет, тут нечего предполагать. У нас в руках две пули. А в течение вечера я слышал только один выстрел… Понимаешь?.. Пули — две. Выстрел — один. Каков же вывод?
— Вывод? — повторил Бельяр.
— Так вот, первый выстрел раздался до того, как я пришел, — вероятно, перед самым моим приходом. Этот-то выстрел и убил Линду.
Бельяр поставил на стол свой стакан.
— Подожди, — продолжал Марей. — Хорошенько следи за ходом моих мыслей. Разве на заводе, когда был убит Сорбье, произошло не то же самое? Свидетели услышали выстрел, но, возможно, был еще один, до этого…
Бельяр взглянул на Марея.
— Не понимаю, куда ты клонишь, — сказал он, — но ты забываешь главное. Вчера вечером, в момент твоего предполагаемого первого выстрела, которого ты не слышал, там находился я.
— Вот именно! — сказал Марей.
Комиссар открыл вторую бутылку воды, наполнил свой стакан. Он пил жадно, с закрытыми глазами, не отрываясь, и от напряжения у него даже челюсть свело.
— Послушай, Роже… Я говорю с тобой не как полицейский… Со вчерашнего вечера я все прикидываю и так и этак… Чего бы я только не отдал, чтобы ошибиться. Но, к несчастью, я не ошибаюсь… Я не сужу тебя… Я просто пытаюсь понять… Ты ее любил… Ну да! Бог ты мой, да отвечай же!.. Конечно, ты ее любил.
Бельяр стоял перед ним, засунув руки в карманы, лицо его сразу осунулось. Марей пожал плечами.
— Все ее любили, — продолжал он тихо. — Даже я, старый сухарь, да если бы я жил подле нее, наверняка бы я… А тем более ты… Ты красив, обаятелен… Любишь жизнь.
— Молчи.
— Почему же… Ведь это правда! И она тоже любила жизнь. Я сразу почувствовал, что она задыхается там. Сорбье… Ладно, чего уж там. Они не были счастливы друг с другом. Ты тоже не был счастлив.
— Чепуха.
Марей приблизился к Бельяру, положил ему руку на плечо.
— И ты осмелишься утверждать, что был счастлив? Зачем же тогда ты приезжал за мной на машине и мы ехали с тобой куда глаза глядят… Я уверен, что ты долго противился… теперь я в этом уверен. Видишь ли, я уверен даже, что именно она начала… Она сама позвала тебя на помощь… Как утопающая… Она догадалась, что и ты плывешь по воле волн…
— У тебя сегодня лирическое настроение, — буркнул Бельяр.
Марей отпрянул.
— Ну что за дурак! — крикнул он.
Он в бешенстве обежал вокруг стола, схватил дрожащей рукой сигарету и закурил.
— Ладно, — сухо продолжал он, — уперся как осел. Ты упрям, а я еще упрямее. Раз ты боишься правды, я скажу ее вместо тебя.
Остановившись у окна, он задумался.
— Ты ей писал, — начал он не оборачиваясь. — Это в твоем характере. То, в чем у тебя не хватает духу признаться, тебе надо написать. И потом, такая любовь… такая любовь, мне кажется, должна изливаться в письмах. Особенно вначале, когда ясно осознаешь все препятствия, которые нужно преодолеть… Разумеется, ты ей писал до востребования. А Линда прятала иногда твои письма в сумочку. Чтобы перечитывать… И вот однажды одно из этих писем попало в руки Монжо, который всюду совал свой нос… Он подумал, что это может ему пригодиться… Я уверен, что не ошибаюсь, потому что этим все объясняется. Монжо обрел власть. У него на руках оказался козырь. И когда Сорбье выгоняет его, Монжо только смеется!
Бельяр не шелохнулся. Марей смотрел на голубей в саду Тюильри, не видя их.
— Ты лучше меня знаешь, что сделал Монжо, чтобы отомстить… Он положил в конверт украденное письмо и отправил его Сорбье… заказным. Но так как он из тех, кто не любит лишних неприятностей, он поставил на квитанции вымышленное имя. Это письмо и послужило толчком.
Марей оглянулся. Бельяр, немного побледнев, пил виски, это избавляло его от необходимости отвечать.
— Продолжать? — спросил Марей. — Ладно, продолжаю. Впрочем, здесь все написано черным по белому.
Он взял пачку отпечатанных листов, отыскал нужное место.
— Вот… Я немного торопился, когда писал, но здесь сказано главное. Читаю: «В день преступления Роже Бельяр уехал около полудня в клинику, чтобы забрать жену и сына. Он привез их домой и вернулся на завод раньше обычного — вероятно, чтобы компенсировать свое недолгое отсутствие. Было время обеденного перерыва. Все обедали. Леживр ушел в столовую. Но Сорбье оставался на месте. После того как он получил заказное письмо, отправленное Монжо, у него не хватило духу поехать в Нейи. Бельяр неожиданно сталкивается с Сорбье. Эту сцену нетрудно представить: Сорбье показывает Бельяру письмо и, потеряв голову, угрожает ему револьвером. Бельяр тоже вооружен. Законная самозащита. Бельяр стреляет первым и убивает Сорбье. Он забирает письмо и готовится бежать. Леживр далеко. Выстрела никто не слышал. Таким образом, Бельяру ничто не угрожает. Но он уже думает о расследовании. Если преступление не будет обосновано, заподозрят личную драму и, возможно, докопаются до истины. Нужно немедленно придумать мотивы преступления. Рядом — открытый сейф. Бельяр не раздумывая берет цилиндр и несет в свою машину. Прячет его в багажник и уезжает. Он спасен…»
Читать дальше