– Возражаю? Конечно нет! Что он говорил вам обо мне?
– Он сказал, что вы одна из лучших, только…
– Только?…
– Нет, ничего. – Мэдж залилась краской.
– Немного старовата? – предположила Китти. – Видите ли, это не совсем так; хотя смею сказать, что по сравнению с вашими девятнадцатью – двадцатью годами я, наверное, выгляжу развалиной.
– Он сказал «длиннозубая», – продолжила Мэдж спокойным, холодным голосом. – Фрэнк был самой мерзкой тварью на свете. Вот что я должна сказать, хоть и узнала об этом слишком поздно. А теперь я объясню вам, зачем Арчи пришел сюда. Когда он узнал об одном поступке Фрэнка, то просто взбесился. Он уже слышал о Фрэнке Доррансе. Он сказал, что разговаривать с ним бесполезно: он только выведет вас из себя, а потом посмеется над вами. Он сказал, что если его как следует избить, в этом тоже будет мало проку, потому что он подаст в суд, а Арчи не мог допустить, чтобы его еще раз судили. Арчи сказал, что единственный способ проучить его, так это выставить в смешном и глупом виде. Понимаете?
Китти, застывшая на месте, улыбнулась:
– Нет, боюсь, что не понимаю.
Мэдж заговорила еще тише:
– Дело вот в чем! Он собирался подстеречь здесь Фрэнка. Где-нибудь, где никто не сможет вмешаться. Для начала Арчи собирался как следует вздуть его; и поделом! И пока он еще не пришел в себя, Арчи собирался сделать остальное. У Арчи был с собой большой брезентовый мешок с прорезями для головы и рук, на котором было написано черными буквами: «Великий самец: все женщины от меня без ума». Он собирался засунуть Фрэнка в этот мешок, к чему-нибудь прислонить, да так, чтобы у него был самый глупый вид, и сделать кучу фотографий. Арчи сказал, что напечатает их как его визитки, с именем и адресом, и распространит среди его знакомых. Только… ну, вы же знаете, что произошло.
– Да, я знаю, что произошло.
Мэдж вдруг очень побледнела.
– Арчи сделал это ради меня, – сказала она. – Во всяком случае, я так думаю; иногда он говорил такие глупости.
– Неужели?
– Да. А когда он вернулся и сказал, что все видел и что собирается подарить мне цилиндр, набитый пятифунтовыми бумажками, после того как признается в убийстве, я упала в обморок. Я всегда была хрупкой. И все же я подумала, что это очень мило. Цилиндр и все остальное. – Она опустила голову.
Раскаленные камни на верхних ступенях террасы; бетонная подъездная дорога; рифленая металлическая крыша гаража; струи раскаленного воздуха перед глазами; обжигающие ноги стебли травы. От всего этого сдавливало голову, а люди с холодной кровью хватали ртом воздух.
– Что ж, Мэдж, – сказала ожившая и вновь обретшая свою обычную жизнерадостность Китти. – Чего нельзя исправить, то надо пережить. И хватит стоять здесь, а то у нас случится солнечный удар. Вперед! На корт!
– Да-а. Но ведь еще рано.
– Не важно. Тем больше времени, чтобы все обсудить.
– Но вы ведь не скажете, так ведь? Я столько всего наговорила.
– Ах, не бойтесь, – заверила Китти, увидев обращенное к ней встревоженное лицо. – По-моему, вы уже кое о чем догадываетесь. Разве вы не сказали мне, что видели на калитке замок?
– Нет, не на калитке. А здесь, под папоротником.
– Как странно! Я и не знала, что калитка запирается. Оказывается, да! Новый замок. Надо его забрать. Наверное, Арчи рассказал вам обо всем, что он видел здесь в субботу?
– Нет, – с сомнением ответила Мэдж, – кроме того, что видел вас.
Китти так и застыла на месте.
– Меня? Когда?
– Ах, гораздо позже того, как убили Фрэнка, когда Арчи уже уходил. Он сказал, что видел, как вы вошли сюда и сказали мистеру Роуленду про то… про то, что мисс Уайт… – в полосе Мэдж зазвучали злобные нотки, – сказала полицейским, что не оставляла никаких следов и что кто-то ходил здесь в ее туфлях. Арчи сказал, что даже присвистнул, услышав это. Он подумал, что такую ее версию, что бы за ней ни крылось, может опровергнуть тяжелый баул с посудой. Он сказал, что мисс Уайт… – вновь ревнивая нотка в голосе, – прелестная девушка, что у нее уже хватает неприятностей и надо было унести посуду, чтобы хоть как-то ей помочь. Почему я об этом знаю? Да потому, что он хотел отдать фарфор мне. Я отказалась, хоть он и был очень красивый. Больше он мне ничего не сказал. Потому что, по его словам, я не умею держать язык за зубами.
– Вы уверены, что он больше ничего вам не сказал?
– Конечно уверена. А как иначе?
– Эй, привет! Китти! – донеслось с верхней площадки террасы.
Бренда Уайт и Хью Роуленд спустились вниз. Хью так удивился, увидев Мэдж, что крикнул громче, чем следовало. Однако он никак не ожидал, что обе женщины подпрыгнут от неожиданности. Мэдж тут же изобразила холодное равнодушие, что немало его озадачило.
Читать дальше