Алешин почувствовал, что теряет равновесие, и, нащупав подлокотник кресла, устало опустился в его мягкие объятия… Начиналось… Чужие мысли, чужая жизнь…
«Раздавайте продовольствие, господин капитан, и не задавайте вопросов. Сейчас сорок четвертый, а не сороковой…» — Молодой майор резко развернулся и зашагал вдоль колонны танков T IV с расчехленными жерлами 75 миллиметровых длинноствольных пушек.
Шоссе Потсдам Шпандау было плотно забито техникой. Бронетранспортеры, противотанковые орудия, несколько самоходок «пантера», легкие броневики офицеров связи. Везде шли последние приготовления перед выступлением. В танки грузили блестящие на утреннем солнце кишки пулеметных лент, втаскивали ящики ручных гранат и охапки фаустпатронов. Танкисты натягивали кожаные шлемы и посматривали на командирский T IV. Какой то унтер офицер довольно громко комментировал происходящее:
— Мне кажется, что в Берлине, скорее всего, высадился парашютный десант англичан, которые хотят убить фюрера, и мы должны их уничтожить…
Майор, услышав это, резко остановился около унтера:
— Прекрати трепаться, Брандт Осмотри ка лучше свою ходовую. Если опять у тебя выскочит торсион или еще что нибудь, отправлю на кухню, дрова колоть до самой победы…
Майор не договорил. Объезжая танки и грузовики с глазеющими из под тентов пехотинцами резервного полка, к нему приближались два мотоцикла с колясками. Майор издалека узнал черную эсэсовскую форму с красно белыми нарукавными повязками.
Из ближнего танка кто то улюлюкнул, и эсэсовцы зло и как будто трусливо вжали головы в плечи. Мотоциклы остановились прямо перед майором.
Он незаметным движением расстегнул кобуру «парабеллума» и широко расставил ноги в отдраенных до блеска сапогах. Эсэсовец, в звании штурмбаннфюрера, слез с мотоцикла и направился к майору:
— Вы командир учебного танкового полка, майор фон Фогельвейде?
— Да, вы угадали, штурмбаннфюрер.
— Немедленно верните своих людей в казармы. Это приказ фюрера.
Фон Фогельвейде насмешливо поднял бровь, хотя внутри у него все дрожало и обрывалось.
— Чей приказ?
— Приказ фюрера!
— Неправда, фюрера уже нет. Нет уже полтора часа! — Он сунул эсэсовцу под нос свои швейцарские часы.
— Вы глубоко заблуждаетесь, герр майор. Он жив. И снова ведет нашу великую нацию к победе. Верните солдат в казармы, иначе этот день, 20 июля, станет для вас роковым и, скорее всего, последним! — Эсэсовец придвинулся ближе, но остановился, увидев, что майор вынимает пистолет.
— А вот мне кажется, что этот день 20 июля 1944 года станет великим днем в немецкой истории. Многострадальный народ сбросит бесноватого диктатора, а вермахт ему в этом поможет. Сигнал «Валькирия» получен, а это значит, что Адольф Гитлер убит в своей ставке, в Растенбурге. А в Берлине по сигналу «Валькирия» подняты охранные батальоны. Радиостанция в Кенинг Вустерхаузене захвачена нашей танковой разведротой. Охрана СС разоружена и блокирована. Вермахт поможет своему народу. Кстати, герр штурмбаннфюрер, сдайте оружие. — Манфред Мария фон Фогельвейде решительно выбросил ладонь вперед.
После зловещей паузы эсэсовец отдал свой пистолет. Манфред, не говоря больше ни слова, повернулся и пошел к своему танку.
Ни командир учебного полка фон Фогельвейде, ни тысячи других заговорщиков еще не знали, что фюрер во время покушения отделался только легкими травмами. Заговор потерпел катастрофу…
Когда Манфред взобрался на башенную броню и обернулся, эсэсовцев прикладами заталкивали в одну из машин пехоты. Рядом стоял капитан артиллерист и демонстративно срывал со своего мундира эмблему державного орла со свастикой. Манфред с силой зашвырнул отобранный «люгер» в кювет.
* * *
Сквозь неясные разводы двигающихся фигур и звуков, словно разносящихся в пустынных подземных переходах, до слуха Алешина дошла вполне реальная фраза…
— Замок меня до белого каления доведет, еханный в рот!
Это Лузга не выдержал и зло саданул в дверь ногой.
— Кто то приехал! — почти одновременно с этим испуганно воскликнула Наташа, глядя на улицу через тюль занавесок. Алешин тяжело поднялся из кресла и подошел к окну. Перед глазами прыгали ярко оранжевые круги.
Вермахт…
«Валькирия»…
Фюрер…
Манфред…
Он с усилием потер ладонями глаза и посмотрел на людей, вылезающих из такси:
— Это он! Этот немец. Тот, который нам нужен…
— Чего делать то, делать то чего?! — заметался по комнатам Лузга. Алешин отправил его на лестничную площадку этажом выше и сказал, чтобы он уходил один, если их задержат и «заварится каша».
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу