– У меня нет денег, – прохрипела Зудина, кашляя, – ни копейки! Пойди в комнату, погляди, может, чего нароешь. Хрусталь еще остался, а в спальне Библия лежит, старинная, бабкина, возьми, она ценная.
– Мне не надо твоих денег и вещей!
– Добрая какая, – хмыкнула Зудина и затряслась, словно под током, – только не обманешь! Говори, чего хочешь?
– Что случилось в гостинице «Морская» в 1970 году, то ли в двадцать шестом, то ли в двадцать седьмом номере? Из-за чего вспыхнул пожар? И почему Ада Марковна до сих пор смертельно боится вспоминать об этом эпизоде?
– Сначала укол, потом разговор, – выплюнула Зудина, – наперед не верю, узнаешь и уйдешь!
– Нет, честное слово…
Услыхав последнее слово, Марина залилась в хохоте.
– Честное слово! Ой, не могу, честное слово! Ну, скажите, какие мы благородные, какие искренние… А вот тебе мое честное слово! Сначала доза – потом правда.
И она опять начала выпутываться из свитера и куртки. Потекли томительные минуты.
– Курить есть? – прошептала Марина.
Я протянула ей пачку ментолового «Вога».
– Гадость, – сплюнула женщина, но сигареты взяла и судорожно закурила.
Все мои попытки разузнать хоть что-нибудь разбивались о твердое заявление: сначала героин – потом все остальное.
Внезапно в прихожей затренькал звонок. На пороге стоял черноволосый парень с длинными черными волосами, стянутыми резинкой в хвостик.
– Мне Лампу! – резко сказал он.
– Я слушаю.
– Меня Гвоздь прислал, – отчеканил юноша, – держи.
Я взяла небольшой пакетик.
– Что это?
– Как что? Доза.
– Но она просила укол…
Юноша глянул на меня, тяжело вздохнул и поинтересовался:
– Где клиент?
– На кухне.
Тяжело ступая, дилер добрался до пищеблока, глянул на Марину и зачем-то зажег плиту. В ту же секунду затрещал телефон. Зудина зачарованно наблюдала за действиями парня и совершенно не реагировала на внешние раздражители, а я машинально схватила трубку.
– Да.
– Лампа, ты? – услышала я голос Гвоздя.
– Ага, – удивленно ответила я.
Интересно, как он узнал номер?
– Пришел мой мальчишечка?
– Здесь он.
– Дай сюда.
– Это вас, – пробормотала я.
Юноша схватил аппарат и забубнил:
– Угу, угу, угу.
Потом шмякнув трубку на рычаг, сказал:
– Вы этой шалаве сейчас укол не ставьте. Она моментом улетит, ничего не расскажет…
– Дай, – прошептала Марина, лихорадочно блестя глазами.
– Нет, моя кошечка, – засмеялся дилер. – Сначала раздевайся и спой нам песенку!
Как сомнамбула, Зудина принялась стаскивать куртку.
– Заинька, – умилился парень, – раздевайся морально, расскажи Лампе все, что та хочет узнать, будь добра, иначе ничего не получишь!
Мне стало безумно жаль трясущуюся, потерявшую всякий человеческий облик бабу.
– Дай ей шприц, пусть уколется, а потом говорит.
Юноша засмеялся.
– Небось никогда с торчками дела не имели?
Я покачала головой.
– Оно и видно. Да они за дозу мать родную продадут, на все готовы, но стоит кольнуться – пиши пропало. Сначала кайф словит, а потом спать завалится, и ничего вы от нее не добьетесь. Вот Гвоздь зачем звонил – просил, чтобы я вас предупредил. Пусть пташечка нам сначала споет, а вы спрячьте это пока в сумочку.
И он протянул шприц. Я сунула его в сумку. Марина горестно вздохнула и просипела:
– Хорошо, говори, с чего начинать?
– Вот и ладненько, – улыбнулся парень, – побег я. Кстати, держите.
Я посмотрела на картонку. Надо же, визитная карточка – Николай и телефон.
– Если еще понадоблюсь, звоните, о цене сторгуемся.
– Сколько я сейчас должна?
Николай поднял руки.
– Что вы! Это Гвоздь заказал, он мне и заплатит.
Быстрым движением парень скатал кусок бумаги, на котором еще недавно лежал порошок, в тугой комок, выбросил его в форточку и был таков.
– Ну, – прошелестела Зудина, – спрашивай.
– Давай с самого начала, – велела я.
Марина Зудина пришла на работу в «Морскую» совсем молодой, только-только справила двадцатипятилетие. Сначала убирала первый этаж, мыла коридоры, туалеты и комнаты. Внизу номера были большие, плотно заставленные кроватями, постояльцев в них набивали по пять-шесть человек. Марина жутко уставала. Гости, в основном мужики, мусорили ужасно. Иногда ей казалось, что многие из них просто впервые в жизни увидели унитаз, а уж попасть в него при отправлении малой нужды удавалось далеко не всякому. Зарплата, в отличие от нагрузки, была маленькой, всего шестьдесят рублей, и чаевых ей никто не давал, но Зудиной просто некуда было деваться. Образование – восемь классов, и никакой профессии в руках. Следовало, наверное, пойти в ПТУ и выучиться на парикмахера или портниху… Но девушка не испытывала ни малейшего желания сидеть за партой и предпочла «карьеру» уборщицы.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу