Пока шли по лесу, взошла луна и залила серебряным светом и лес, и кладбище на холме, и огромный развесистый куст на самом краю холма. Яночка с Павликом в сопровождении верного Хабра забрались поглубже в тень под кустом и притаились там в непроглядной темноте. У Хабра ушки были на макушке, время от времени они слегка подергивались, поворачиваясь в сторону лишь ему слышного шума. Дети ничего не слышали, стояла абсолютная тишина. Только изредка шелестели деревья под налетавшим легким ночным ветерком. Первым потерял терпение Павлик.
— Сколько ждем! — ворчал он по своему обыкновению. — А вдруг они сегодня совсем не появятся? Прошлый раз пришли раньше, в эту пору уже вовсю орудовали.
Яночка успокаивала брата:
— Прошлый раз шел дождь, забыл? Вот они и могли заявиться пораньше, а теперь им приходится пережидать, пока все утихомирятся.
— Так уже давно утихомирились.
— Подождем еще немножко.
Тут Хабр шевельнулся и поднял голову. Яночка с Павликом замерли. Они ничего не слышали. А Хабр явно что-то услышал и принялся еще и нюхать воздух в той стороне, где кладбище. Бросил взгляд на хозяев, понял — они начеку, и сам, казалось, был готов в любую секунду сорваться с места. У Яночки и Павлика от волнения мурашки побежали по спине. Оба разом взмокли.
А вокруг по-прежнему стояла тишина, ничего не происходило, только Хабр чутко стриг ушами.
Но вот и дети услышали легкий шум. Кто-то шел по лесу. Вот хрустнула под ногой сухая ветка, вот зашелестели раздвигаемые кусты. Наконец в полосе серебристого лунного света появились две фигуры. Казалось, они идут прямо на их куст. Не дойдя до них всего нескольких метров, двое мужчин остановились и положили на землю какие-то принесенные с собой предметы. Вот они оглядываются, прислушиваются. Тут Павлик и Яночка узнали в одном из прибывших рыжего Попрыгуна, второй был им незнаком. Насколько удалось рассмотреть при свете луны, это был еще довольно молодой, худощавый человек с гладко причесанными светлыми волосами и более темными бачками. Бачки отбрасывали тень на лицо, а прилизанные волосы блестели в лунном свете.
Итак, для начала оба довольно долго постояли неподвижно, оглядываясь и прислушиваясь. Павлик с Яночкой даже дышать боялись. Видимо придя к выводу, что все спокойно, Попрыгун пошевелился и принялся снимать свитер, вполголоса проговорив:
— Порядок. Можем начинать.
Прилизанный по его примеру сбросил куртку. Оба нагнулись, металлически звякнули орудия труда. Подошли к одной из могил. Попрыгун, согнувшись, принялся шарить под кустом, росшим возле могилы. Долго шарил, наконец извлек какие-то длинные не то палки, не то жерди. Лунный свет изменчивый, в его неверном освещении предметы предстают в каком-то искаженном свете, и Павлик с Яночкой не могли разглядеть, что же такое Попрыгун достал. Похоже на треногу. Да и за действиями двух злоумышленников было трудно следить: шевелились они, шевелились их тени, шевелились тени ветвей деревьев, что-то тихонько позвякивало, потрескивало. Затаив дыхание всматривались дети в темные фигуры преступников, вслушивались во все эти звуки и старались понять, чем они занимаются. А злоумышленники, тихонько побрякивая металлом, что-то делали с верхушкой треноги, затем оба наклонились над надгробной плитой. А потом Попрыгун резко выпрямился, отступил на два шага и, протянув руки вперед, негромко скомандовал:
— Ну — раз, два, взяли!
И сильно дернул руками за что-то, напоминавшее цепь. Раздался скрежет, плита дрогнула, один ее край приподнялся. Прилизанный поспешил на помощь, чем-то поддел, и плита со скрежетом съехала вбок. Попрыгун опустил руки с цепью, и оба принялись переносить свои приспособления к другому концу бетонной плиты. Тот конец надгробия находился в глубокой тени ели, так что его невозможно было разглядеть юным наблюдателям. Тут Хабр, с напряжением наблюдавший за злоумышленниками вместе со своими молодыми хозяевами, внезапно насторожился и, беспокойно оглянувшись, чутко повел носом. На этот раз хозяева не заметили его волнения. Все их внимание было поглощено действиями злоумышленников. Гробокопатели трудились в поте лица. Они поддевали надгробную плиту то с одного конца, то с другого, и все это сопровождалось очень неприятными звуками — сопеньем и пыхтеньем преступников и отвратительным скрежетом плиты. Вот вроде бы они совсем сдвинули плиту.
Прилизанный отер пот со лба и схватился за лопату. Рыжий все никак не мог отдышаться. Вытерев отекающее потом лицо, он взял в руки не лопату, а опять свою треногу.
Читать дальше