– Так, значит, все, о чем вы мне только что рассказали, было в день смерти Лисандры?
– Да. Во второй половине дня.
– Значит, вы – последний, кто видел ее живой. Если не считать мужа.
– Не знаю… Возможно…
– И вы считаете, что ее убил Витторио?
– Вот об этом понятия не имею. Похоже, все к тому ведет… может, это убийство под влиянием страсти?
– Я вас не спрашиваю, действительно ли «все к тому ведет», я спрашиваю, считаете ли вы, лично вы, что ее убил Витторио.
– Да откуда же, по-вашему, я могу это знать? Я с ним не знаком. Мне о нем известно только то, что захотела рассказать Лисандра. Я, конечно, не раз видел, как он ждал ее на улице, у выхода из зала, помню, как он ее обнимал и как они вместе удалялись, но это было несколько лет назад, в самом начале их связи.
– И вы, конечно же, сказали об этом полицейским – о том, что он перестал заходить за ней после занятий, что те идиллические времена закончились?
– Полицейским? Каким еще полицейским? Никто меня ни о чем не спрашивал. Вы – единственная, больше никто не приходил поговорить со мной о смерти Лисандры.
Ева Мария прячет руки в карманы пальто. Она уверена, что раньше уже где-то видела этого Пепе. Но где? Ее раздражает ощущение дежа-вю. Ева Мария оглядывается на людей в автобусе. Конечно, он талантлив, этот старик, читающий по телам, только ведь многие держат руки в карманах, как она, и не может же быть, чтобы каждый из них потерял ребенка… Ева Мария довольна – ее поведение ничего не означает, Пепе сейчас не смог бы сделать никаких выводов, кроме того, что ей холодно. А ей и правда холодно. «Убийство под влиянием страсти». Значит, и он думает, что Витторио мог убить Лисандру. Пепе не знал, правду она говорила или нет, была у Витторио любовница или нет, ревность оперирует одними лишь подозрениями, и не поймешь, принимать ли продиктованные ревностью слова всерьез или считать все вымыслом. Но Пепе знал, что Лисандра могла угадать, знал, что у Витторио вполне могла быть любовница. А вот Ева Мария уверена, что это не так: будь у Витторио любовница, полиция нашла бы ее. Пепе ей ответил, что полиция не всегда и не все находит. Это правда. Но если бы у Витторио была любовница, ей-то он об этом сказал бы. Пепе ответил, что в таких вещах нелегко признаваться. Ева Мария выходит из автобуса. Он талантлив, этот старик, читающий по телам, но кое-что от него ускользнуло. Ева Мария скупо улыбается. Пепе и в голову не приходит, что Лисандра могла изменять Витторио.
Женщина, у которой есть любовник, не сторожит под дверью у мужа, когда он работает. Женщина, у которой есть любовник, пользуется тем, что муж занят, чтобы уйти на свидание.
Он силен, этот старик, читающий по телам, но он способен ошибаться. Лисандра изменяла Витторио, по крайней мере один раз она ему изменила, по крайней мере четыре раза она ему изменила, Ева Мария по-прежнему в этом убеждена. Франсиско не соврал насчет тех свиданий в гостинице, такое, как его рассказ, не выдумывают, Лисандра была «неверной женой», это точно, даже если Пепе считает иначе. Ева Мария не стала его разуверять. Она не рассказала ему про Франсиско, вот уж ни к чему, незачем навязывать ему новый образ Лисандры, которую он, как ему казалось, так хорошо знал, пусть помнит ее такой, какой хочет сохранить в памяти. Ева Мария в задумчивости. Ее не перестает мучить один вопрос. Почему Лисандра, так явно влюбленная в Витторио, ему изменяла? Такое поведение ревнивым женщинам не свойственно. Ева Мария качает головой: ей трудно судить, она ничего не знает о ревности, это чувство ей совершенно чуждо. Возможно, одно с другим, ревность с неверностью, не так уж и несовместимы. А если Лисандра решила попробовать, не удастся ли ей с другими мужчинами забыть Витторио, попытаться ослабить власть мужа над собой, стать чуть более самостоятельной, независимой, ей это было жизненно необходимо, похоже, ей так этого недоставало… Или хотела проверить, нельзя ли решить таким способом ее проблему, правду ли пишут в книгах, что все дело в «вытесненном желании изменить». Хореография шла от того, что ей нравилось проделывать в постели с Витторио. Одеколон – для того, чтобы напоминать себе о нем, чтобы обмануть себя, чтобы подстегнуть… Ева Мария думает о черных грифах, населяющих кратеры вулканов, о черных грифах, верных, как мало кто из мужчин. Одна-единственная подруга, одна и та же на всю жизнь. Родиться бы Лисандре черным грифом, думает Ева Мария. Она замедляет шаг, смотрит на свой дом, до которого осталось несколько десятков метров, внезапно вспоминает мужа и спрашивает себя, любила ли она его когда-нибудь. Можно ли любить, не ревнуя?
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу