Стивен Кинг - Пост сдал

– Они были живы, когда я наблюдал за ними из гаража, это я точно знаю, но теперь они, возможно, мертвы.

– Очень даже возможно.

– Я их не убивал, правда? Но вроде бы я побывал в спальне. И нарисовал там букву «зет».

– Конечно, не убивал.

– Я искал «Заппит», как вы меня и просили, я в этом уверен. Старался изо всех сил, но найти все-таки не смог. Думаю, может, она его выбросила.

– Теперь это значения не имеет. Просто оставь свой знак, хорошо? Как минимум в десяти местах. – Приходит новая мысль. – Ты еще можешь сосчитать до десяти?

– Один… два… три…

Брейди смотрит на «Ролекс» Бэбино. Четверть пятого. Утренние обходы в Ведре начинаются в пять. Время летит как на крыльях.

– Молодец. Оставь свой знак как минимум в десяти местах. А потом укладывайся спать.

– Хорошо. Я оставлю свой знак как минимум в десяти местах, потом лягу спать, а потом поеду к дому, за которым вы велели мне наблюдать. Или теперь, когда они мертвы, наблюдать за домом больше не нужно?

– Пожалуй, нет. Давай все повторим, хорошо? Кто убил мою жену?

– Я, но моей вины в этом нет. Меня загипнотизировали, и я даже ничего не помню. – Зет-бой начинает плакать. – Вы вернетесь, доктор Зет?

Брейди улыбается, демонстрируя дорогостоящие зубы Бэбино.

– Конечно. – Когда он это говорит, его взгляд смещается вверх и влево.

Он наблюдает, как старик волочит ноги к гигантскому – «Боже, я богач» – телевизору, закрепленному на стене, и рисует на экране большую букву «зет». В буквах «зет» по всему дому никакой необходимости нет, но Брейди считает это изящным штрихом, учитывая, что Библиотечный Эл на вопрос копов, как его зовут, ответит, что он – Зет-бой. Еще одно дополнение к безупречному шедевру.

Брейди идет в прихожую, вновь переступает через Кору. Сбегает по ступеням крыльца, исполняет внизу танцевальное па, щелкает пальцами Бэбино. Чувствует боль, начальная стадия артрита налицо, но что с того? Брейди знает, что такое настоящая боль, и ее мимолетные уколы в фалангах не в счет.

Он быстрым шагом направляется к «малибу» Эла. Развалюха в сравнении с «БМВ» усопшего доктора Бэбино, но она доставит его в пункт назначения. Брейди заводит двигатель и хмурится, когда из радиоприемника начинает греметь классическая срань. Он переключается на радиостанцию «БАМ-100». «Black Sabbath» исполняет что-то из тех времен, когда Оззи еще был крутым. Брейди бросает последний взгляд на «бумер», припаркованный на лужайке, и трогается с места.

До ночлега путь далек, а потом финальный аккорд, вишенка, венчающая порцию сливочного мороженого. Для этого Фредди Линклэттер ему не нужна – достаточно лишь «Макбука» доктора Б. Поводка больше нет.

Он свободен.

Примерно в то время, когда Зет-бой доказывает, что все еще может считать до десяти, покрытые запекшейся кровью ресницы Фредди Линклэттер разлепляются. Она смотрит в уставившийся на нее коричневый глаз. Ей требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что это вовсе не глаз, а текстура древесины, которая выглядит как глаз. И она лежит на полу, страдая от самого жуткого в жизни похмелья, хуже испытанного после катастрофической вечеринки по случаю своего двадцать первого дня рождения, когда она смешала кристаллический мет с ромом «Ронрико». Потом Фредди думала, что ей сильно повезло, раз она выжила после того маленького эксперимента. Теперь она сожалеет, что выжила, ибо сейчас все гораздо хуже. Раскалывается не только голова. В груди такие ощущения, будто Маршон Линч [40]отрабатывал на ней столкновение с защитником.

Фредди мысленно приказывает рукам двинуться, и они с неохотой подчиняются. Она упирается ладонями в пол и отталкивается. Чуть поднимается, но наружная рубашка накрепко прилипла к луже на полу, которая выглядит как кровь, однако запахом подозрительно напоминает виски. Вот что, значит, она пила, а потом упала, потому что заплелись ноги. Ударилась головой. Но, святый Боже, сколько же она выпила?

Нет, все было не так, думает Фредди. Кто-то приходил, и ты знаешь, кто именно.

Это простая дедукция. В эту квартиру к ней приходили только двое, Зет-чуваки, причем тот, кто носит старую куртку с заплатами, в последнее время не заглядывал.

Она пытается встать, но с первого раза не получается. И она не может глубоко вдохнуть. Глубокий вдох вызывает сильную боль над левой грудью. Словно в тело что-то вонзилось.

«Моя фляжка?

Я прикладывалась к ней, ожидая его прихода. Рассчитывала, что он окончательно расплатится со мной и уберется из моей жизни».