Стивен Кинг - Пост сдал

И вместо того чтобы отправлять Сейди на прогулку, он углубился в ее разум, наблюдая за мыслерыбами, которые сновали взад-вперед. Он видел их яснее, но никакого интереса они не вызывали.

Одна, впрочем… красная…

Она появилась, как только он о ней подумал, потому что он заставил Сейди настроиться на эту мысль.

Большая красная рыба.

Отец-рыба.

Брейди изловчился и поймал ее. Труда это не составило. Его тело ни на что не годилось, но, проникнув в разум Сейди, проворством он не уступал артисту балета. Отец начал растлевать ее в шесть лет. Наконец в одиннадцать прошел путь до конца и трахнул. Сейди рассказала учительнице в школе, и ее отца арестовали. Он покончил с собой после того, как его выпустили под залог.

Смеха ради Брейди принялся запускать своих рыб в аквариум разума Сейди Макдоналд: крошечные ядовитые рыбы-собаки стали, по существу, отражением тех мыслей, которые она генерировала сама в сумеречной зоне, существующей между сознанием и подсознанием.

Что она провоцировала его.

Что ей нравилось его внимание.

Что она ответственна за его смерть.

И если смотреть под таким углом, это совсем не самоубийство. Если смотреть под таким углом, получается, что она убила его.

Сейди яростно дернулась, вскинула руки к голове и отвернулась от окна. Брейди ощутил тошноту, головокружение: его вышвырнуло из ее разума. Она посмотрела на него, бледная, с написанным на лице страхом.

«Думаю, я отключилась на пару секунд, – сказала она, а потом нервно рассмеялась. – Но ты никому не скажешь, правда, Брейди?»

Он и не собирался, но потом выяснилось, что проникать в ее разум ему все легче и легче. Для этого уже не требовалось, чтобы она смотрела на солнечные блики, отражавшиеся от ветровых стекол автомобилей на стоянке напротив. Хватало и того, что она входила в палату. Сейди похудела, осунулась, стала дурнушкой. Иногда являлась в грязной униформе, иногда в рваных чулках. Брейди продолжал внедрять в ее разум обвинения: ты провоцировала отца, тебе нравилось то, что он делал, ты проявила безответственность, ты не заслуживаешь того, чтобы жить.

Черт, хоть какое-то да занятие.

Иногда больница получала пожертвования, и в сентябре 2012 года пришла посылка с десятком портативных игровых приставок «Заппит», то ли от компании-производителя, то ли от какой-то благотворительной организации. Администратор отправил их в крошечную библиотеку, расположенную рядом с больничной часовней, где могли проводить службу представители всех конфессий. Там санитар распаковал посылку, решил, что приставки бесполезные и устаревшие, и забросил их на дальнюю полку. В ноябре их нашел Эл Брукс, он же Библиотечный Эл, и взял одну себе.

Несколько игр Элу очень понравились, вроде той, где требовалось провести Гарри Питфола мимо пропастей и ядовитых змей, но особое наслаждение он получал от «Рыбалки». Не от самой игры, которая была глупой, а от демоверсии. Он полагал, что над ним стали бы смеяться, расскажи он кому-нибудь об этом, но сам не видел ничего смешного. Если он из-за чего-то расстраивался (брат накричал, потому что он не вынес мусор к приезду мусорщиков в четверг утром, или дочь позвонила из Оклахома-Сити с очередными жалобами), эти медленно плавающие рыбы и тихая мелодия сразу его успокаивали. Иногда он даже забывал про бег времени. Это было потрясающе.

Как-то вечером на исходе 2012 года Эла осенило. Хартсфилд из 217-й не мог читать и не выказывал никакого интереса к аудиокнигам или музыке на дисках. Если кто-нибудь надевал ему наушники, он неуклюже срывал их, словно они сдавливали ему голову. Не получилось бы у него и манипулировать маленькими кнопочками под экраном «Заппита», однако он мог смотреть демоверсию «Рыбалки». Она даже могла ему понравиться, как и демоверсии каких-нибудь других игр. А если бы понравилась, то могла понравиться и другим пациентам (к чести Эла, он даже в мыслях не называл их дефективными или дегенератами), и это было бы очень хорошо, поскольку некоторые пациенты Ведра вдруг ни с того ни с сего возбуждались и становились агрессивными. Если бы демоверсии их успокаивали, врачам, медсестрам и санитарам – даже уборщикам – стало бы легче.

Ему могли выписать премию. Надежда, конечно, слабая, но мечтать не вредно.

И в один из первых дней декабря 2012 года, ближе к вечеру, Эл вошел в палату 217, вскоре после того, как ее покинул постоянный посетитель Хартсфилда, бывший детектив по фамилии Ходжес, который сыграл немалую роль в его поимке, хотя не он нанес удары по голове, приведшие к необратимым повреждениям мозга Хартсфилда.