Патрик Грэхам - Евангелие от Сатаны

Кроссман и его люди, в сопровождении кардинала Джованни и государственного секретаря Мендосы, идут по центральному проходу. Перед ними шагает Пацци и выкрикивает короткие приказы в переносную радиостанцию. Как только раздались первые выстрелы, карабинеры в штатском, расставленные в базилике, взяли на прицел швейцарских гвардейцев. Произошла короткая перестрелка, затем последние из сопротивлявшихся увидели, что их командующий сложил оружие и капитулировал, и последовали его примеру.

Кроссман подходит к Валентине, которая по-прежнему стоит на коленях рядом с отцом Карцо и гладит его по волосам. Она не замечает, что лужа крови достигла ее коленей и ее джинсы мокнут в этой крови. Вокруг священника хлопочут санитары – вливают ему много доз плазмы и глюкозы и готовят его к транспортировке. За стенами слышен шум приближающегося вертолета. Валентина слегка вздрагивает, почувствовав на своем плече чужую ладонь.

– Он выживет? – спрашивает положивший ей руку на плечо Кроссман.

Она пожимает плечами: «Не знаю». Глава ФБР смотрит в сторону алтаря. Папа лежит на полу, на его белом одеянии видны семь красных пятен там, где оно пробито пулями. Рядом сидит, широко открыв глаза, умирающий камерлинг. Джованни поднимается по ступеням и опускается на колени возле него. Внезапно Кроссман замечает, что кресла за алтарем пусты.

– Валентина, куда ушли кардиналы из братства Черного дыма?

Санитары привязывают отца Карцо ремнями к носилкам. Не отводя от него глаз, молодая женщина указывает рукой на лестницы, которые спускаются в подземелья базилики.

– Они убежали по этим лестницам?

Она кивает.

– Черт возьми, Валентина, возьмите себя в руки. Вы мне сейчас понадобитесь – будете моим проводником по этим подземельям.

Валентина медленно встает с колен и смотрит на уходящих санитаров с носилками. Потом она поворачивается к Кроссману. Ее глаза холодны как лед.

– Я знаю, где находится Мария.

– Где?

Валентина щелкает затвором своей «беретты» и отвечает:

– Сначала займемся кардиналами.

Камерлинг сидит у подножия алтаря, раненный пулей в горло. Кровавая пена вытекает из его рта. Он чувствует ее на губах и понимает, что не выживет. Он смотрит на труп папы, распростертый на мраморном полу. Кардинал Джованни стоит на коленях рядом с камерлингом и тихо говорит:

– Ваше преосвященство, не хотите ли вы исповедоваться передо мной?

Старый прелат, кажется, только теперь замечает его присутствие. Камерлинг медленно переводит взгляд на кардинала. В его глазах вспыхивает ненависть, хрип вырывается из его горла.

– Я верю в Сатану Отца всемогущего, Творца неба и земли. Я верю в Януса, его единственного сына, который умер на кресте, отрекаясь от Бога.

Сердце Джованни наполнилось огромной печалью: камерлинг перед самой смертью губит свою душу. Молодой кардинал почти завидует его мужеству.

– А если он действительно существует? Вы подумали об этом?

– Кто «он»?

– Бог.

Тяжело дыша, старый камерлинг отвечает:

– Бог… в Аду. Он командует демонами. Он командует проклятыми душами и призраками, которые блуждают в темноте. Все ложь, Джованни. Нам лгали – и мне, и вам.

– Нет, ваше преосвященство. Христос действительно умер на кресте, чтобы спасти нас. Потом Он вознесся на небеса и сел справа от Отца. Оттуда Он вернется судить живых и мертвых.

– Это лживые выдумки.

– Нет, это верования. И в этом Церковь не лгала. Она помогала людям верить в то, во что им нужно было верить. Она возвела соборы, построила деревни и города, она просвещала людей в темные века и давала смысл тому, что не имело смысла. Что оставалось у людей, кроме уверенности, что они никогда не умрут?

– Теперь уже поздно: они знают правду. Они ее не забудут.

– Что вы, ваше преосвященство! Веру питает то, что невидимо. Правда никогда не служит пищей для веры.

Грудь камерлинга начинает трястись от смеха.

– До чего же вы наивны, бедный Джованни!

Камерлинг пытается сказать еще что-то, но задыхается и захлебывается собственной кровью. Его грудь перестает вздрагивать, тело падает на пол, глаза стекленеют. Джованни закрывает старику глаза. Потом он оглядывается.

– Вы следующий.

– Что вы сказали?

– Это не конец, Джованни. Ты меня слышишь? Все только начинается.

Кардинал закрывает глаза. Он борется с духом, который пытается войти в него. Этот дух так черен, что вера Джованни начинает колебаться, как огонь свечи на ветру. Потом рука старика падает на пол.