Том Вуд - Киллер

– Я не был уверен, что вы и впрямь заплатите, – сказал Норимов, разглядывая деньги. – Когда вы появились, я подумал, что вы пришли убить меня.

Анискович улыбнулся, насколько позволяла его рана.

– Если бы я узнал, что вы как-то обманули меня, я бы без колебаний приказал сделать это, – сказал он ровным голосом. – Но я всегда держу слово. У нас был уговор, и я честно соблюдаю его.

Норимов поднес стакан к губам.

– Не знал, что у вас есть честь.

– Тогда давайте назовем это профессиональной этикой. Итог будет тем же самым.

Он выдержал небольшую паузу, слегка коснувшись пальцами раны.

– Мог он догадываться, что вы работаете на нас?

– Ни в коем случае.

– Тогда, может быть, он снова попытается связаться с вами?

– Сомневаюсь, – сказал Норимов. – Но я так думал и в прошлый раз. Так откуда мне знать?

Анискович склонил голову набок:

– И вас не затруднит дать нам знать, если он все-таки обратится к вам, хоть он и был вашим другом?

Норимов немного подумал.

– Он и сейчас остается моим другом. Но бизнес есть бизнес, и он должен понимать это.

– Я бы никогда не предал друга.

– Тогда вы немногого достигли бы в выбранной вами профессии.

Анискович вынул из кармана скопированную флешку и разглядывал ее.

– Намекнул он вам хоть немного на то, что за информация на ней?

Норимов покачал головой.

– Он сам понятия не имел об этом. Именно потому ему и нужна была моя помощь. Но вы-то расшифровали ее?

Анискович поднялся.

– Конечно.

Он направился было к двери, но остановился.

– Так вы уверены, что не имеете представления, где он может быть?

Норимов, считавший деньги, не поднял взгляда.

– Его уже нет в стране, можете не сомневаться.

Понедельник

16:45 СЕТ

На автозаправочной станциибыло большое кафе с баром, а перед ним площадка с неровным асфальтом, служившая местом стоянки. Под разрушающимся навесом с краю стоянки расположился ряд заправочных стоек. Шел снег, и дворники усердно расчищали ветровое стекло перед сидящим в кабине своего грузовика Юковым. Подвеска машины была повреждена, и Юкова трясло на сиденье, пока он маневрировал по стоянке на своей громоздкой машине. Шины месили коричневую слякоть.

Юков подавил зевок и поставил машину на ручной тормоз. Он долго ехал из России, и ему позарез нужно было отлить и съесть что-нибудь горячее. Он мог позволить себе и глоток-другой спиртного. А может быть, и недолгий сон, если у него будет время для этого.

Он сильно задержался на границе, из-за чего почти на час отстал от графика. Он понятия не имел, в чем дело, но пограничники проверяли все машины, едущие из России. И они даже не потрудились объяснить ему, по какой причине.

Поспать ему, пожалуй, не придется. Через несколько часов он должен быть в Таллинне, и если он проспит и опоздает, ему влетит. Он вытянул с сиденья пальто, надел его, схватил также шерстяную шапку и натянул ее на уши, а потом надел рукавицы. В кабине было очень тепло, но на улице должен был быть сильный мороз. Кохтла-Ярве находится не северном побережье Эстонии, и ветер с Балтийского моря мог быть убийственным даже в лучшие времена. А в этот вечер погода была далеко не лучшей.

Когда Юков открыл дверцу кабины, его пробрала дрожь. От морозного ветра лицо сразу покраснело. Он запер машину так быстро, как только сумел, и поспешил через стоянку к зданию станции.

Проверять машину перед уходом у него не было поводов, но даже если бы они и были, он вряд ли заметил бы вертикальный разрез в брезенте с левой стороны. Разрез длиной около метра был заклеен изнутри скотчем.

Куски скотча один за другим были отлеплены и дрожащие от холода руки раздвинули края разреза. Из него выпрыгнула на землю трясущаяся фигура. Окоченевшие ноги не удержали ее, и она завалилась на мокрый асфальт.

С огромным трудом Виктор поднялся на колени и потом, придерживаясь за грузовик, встал на ноги. Он понимал, что, если он как можно скорее не попадет в теплое помещение, промокшая одежда на нем затвердеет.

Все тело Виктора безудержно дрожало, ни рук, ни ног он не чувствовал, зубы его стучали. До здания станции было метров пятьдесят. Он оттолкнулся от грузовика и поспешно заковылял, стараясь не потерять равновесия. Ледяной ветер буквально сносил его, и он наклонился ему навстречу, прижавшись подбородком к плечу и прижав руки к животу, потому что это было самое теплое место его тела. Не в силах идти прямо, он то и дело натыкался на стоящие машины.