Том Вуд - Киллер

Джон Кеннард.

Кеннард был опытным оперативным работником, отлично тренированным. Он не колебался. Бросив смартфон, он мгновенно полез за пистолетом. Но британец также невероятно быстро приблизился к нему, делая какие-то движения руками, какие – Кеннард не понял. Он успел схватить Кеннарда за запястье, когда тот только вынимал пистолет из кобуры. Кеннард пытался направить пистолет вверх и повернуть его так, чтобы иметь возможность выстрелить в парня, но тот был слишком силен и слишком близок. Кеннард не мог видеть, куда направлен пистолет, но все равно выстрелил.

Звук выстрела оглушил его, а вспышка ослепила. Он промахнулся. Пуля, не причинив парню вреда, раздробила плитку над раковиной. Кеннард выстрелил еще раз. Пуля попала в писсуар, разбив его вдребезги. Осколки усыпали пол.

Свободной рукой Кеннард отчаянно схватился за руку британца. Он был сантиметров на восемь выше его и намного тяжелее, но тот ошеломил его натиском. Вдруг Кеннард понял, что не знает, где другая рука парня.

Когда в его живот вошло лезвие, легко пропоров кожу и мышцы, у Кеннарда перехватило дыхание. Взрыв боли сотряс все его тело, пистолет выпал из обессилевших пальцев. Кеннард стонал, когда лезвие раз за разом вынималось и вновь вонзалось в него. Оно входило так глубоко, что острие оцарапало заднюю часть его таза.

Кеннард оседал, его руки все еще цеплялись за человека, который убивал его. Нож был выдернут последний раз, и Кеннард рухнул на колени. Теплыми от крови пальцами он судорожно вцепился в скользкое месиво своих внутренностей. Кеннард не кричал, он не мог кричать.

На своей голове он почувствовал пальцы. Они схватили его волосы и потянули их вверх. Этими волосами человек тщательно стер кровь со своего ножа. Когда нож стал чистым, человек отпустил Кеннарда. Кеннард смотрел, как человек спокойно складывает матово-черное неметаллическое лезвие и убирает нож в ножны, закрепленные на левом предплечье. Затем он снова подошел к раковине и снова начал методично мыть руки. Кеннард беспомощно смотрел на него. Он чувствовал себя безмерно усталым.

К тому времени, когда человек закончил сушить руки, голова Кеннарда бессильно свесилась вперед. Он слышал постукивание ботинок человека по плиткам пола, видел их черный блеск, когда тот проходил мимо него. Потом он услышал скрип турникета и постепенно затихающие звуки его шагов по лестнице.

Кеннард сунул руку в пальто за сотовым телефоном, но не нашел его. Не было и бумажника. Он даже не заметил их исчезновения. Бумажник он увидел на полу, тот был пуст. Парень выгреб все из него, чтобы выдать убийство за ограбление, понял Кеннард. Смартфона тоже не было.

Кеннард не двигался, не пытался ползти. В этом не было смысла.

Он понимал, что у него нет шансов.

Пятница

05:03 СЕТ

Ребекка Саммер поправила очкии пробежала глазами информацию, отображенную на экране ее ноутбука. Этой ночью, всего несколько часов назад, в Париже был зарезан работник американского посольства. Полиция считает, что это было ограбление, поскольку у него не было обнаружено ни бумажника, ни телефона. Дальше в тексте утверждалось, что это был атташе по культуре. Он, конечно, мог и в самом деле быть атташе по культуре, но эта должность могла быть, в стиле ЦРУ, только прикрытием его истинной деятельности. Звали его Джон Кеннард. Это имя ничего не говорило ей.

Она почувствовала, что ее сердце начинает биться чаще. Время этого убийства казалось подозрительным, слишком близким к бойне в понедельник. Ей было приказано оставаться на месте и ждать дальнейших указаний. Именно это она и делала. Но тогда в ее ящик поступило неожиданное сообщение, а ее руководитель не связался с ней и ничего не пояснил. А теперь еще и это. Это мало походило на совпадение, или она просто слишком подозрительна? Она сидела за рабочим столом в скудно обставленной квартире, которую уже несколько месяцев называла своим домом. Ее лицо освещал лишь монитор, никакое другое освещение включено не было.

Имени своего руководителя она не знала и никогда с ним не встречалась. Общались они только по секретной спутниковой телефонной линии и через Интернет. Она не знала ни того, кто еще участвует в операции, ни того, кто заказал операцию. Видимо, ей не нужно было много знать. Но что она знала, хотя ей никто этого не говорил, так это то, что операция проводилась неофициально, совершенно неофициально.