Виктор Каннинг - Королек

Гримстер снова забросил.

– Так ты пришел меня убить.

– Среди прочего – да.

Большего Гаррисон не скажет, это понятно. Но и сказанного, пусть и мало, вполне достаточно.

Гримстер холодно произнес:

– Тебе лучше не тянуть. – Интересно, хватит ли Гаррисону силы воли. Они своего рода братья; братья могут убивать друг друга, но должен быть какой-то извинительный, искупительный ритуал.

Гаррисон сказал:

– Надеюсь, сейчас клюнет. Чтобы что-то начать, нужно что-то завершить.

Леска на воде выпрямилась. Гримстер не дернул резко, не потянул, а легонько проверил; рыба аккуратно взяла муху в рот. Несколько секунд – и он поведет удилище вбок, чтобы загнать крючок поглубже, если лосось еще сам надежно не сидит. Гримстер знал, что за его спиной Гаррисон видит леску, следит за ее натяжением. В подтверждение откуда-то слева Гаррисон – мелькнув в углу глаза – сказал:

– Есть, Джонни. Прими прощальный подарок: я позволю его вытащить. Я должен тебе больше, но это все, что могу.

Гримстер, крепко держа удилище под углом, ощущал вес рыбы и ее сопротивление. Выбрав слабину лески, он чувствовал, что крючок уцепился намертво. Несколько мгновений лосось вовсе не шевелился.

– Вытащи его, Джонни. Мой прощальный подарочек. Судьба сегодня в игривом настроении.

Лосось внезапно дернул и помчался вверх по пруду; леска запела от напряжения, пока Гримстер медленно ее стравливал. В горловине пруда рыба прыгнула – внезапная серебряная вспышка, ослепительная на фоне темных камней и папоротников под деревьями – и боком упала в воду, подняв тучу брызг. Не теряя контакта, Гримстер быстро выбирал леску; лосось повернул и помчался вниз, стремясь в глубину и к устью.

Стоя на отмели под низким травяным берегом, Гримстер продолжал удерживать рыбу и сдвигался, чтобы оказаться ниже ее, так, чтобы лосось не смог прорваться в быстрой воде устья. Гаррисон сейчас стоял выше по течению и чуть сзади:

– Классная рыбеха, фунтов пятнадцать. Не тяни, Джонни, сегодня у меня еще много дел.

Рыба снова прыгнула, а потом пошла вглубь; сила и страсть гнева рыбы отдавались в руках и плечах Гримстера частым пульсом. У него мелькнула мысль ослабить хватку, дать рыбе пойти ниже и двинуться следом за ней. Гаррисон дал обещание – прощальный подарочек – и сдержит слово. Нужно только выйти на широкий поток, бросить удилище, проплыть и выбраться на дальний берег. Шансы, что удастся, – пятьдесят на пятьдесят. Однако Гримстер двинулся вверх, продолжая выбирать леску, снова ведя рыбу к отмели.

Лосось внезапно развернулся к берегу. Леска щелкнула и опять пошла с катушки. У камней рыба прыгнула, и Гримстер чуть опустил конец удилища, чтобы избежать рывка. Через несколько секунд он понял, что это была последняя вспышка сил.

Совсем рядом голос Гаррисона произнес:

– Выдыхается. Но не верь ему, он большой мальчик.

Лосось еще пару раз пытался улизнуть, однако теперь Гримстер понимал, что раз крючок зацепился, то он хозяин; это сознание грело его. Он жив и знает свою силу, и он уже жалел Гаррисона. Неясно только одно: убить Гаррисона или отпустить его. Ему приходилось раньше убивать – по приказу, и никаких чувств он при этом не испытывал. Но сейчас тепло внутри его требовало настоящего убийства; нужно подождать и разобраться, распространяется ли карт-бланш, полученный вчера вечером, и на Гаррисона – а ведь тот уже давно уложил бы Гримстера, если бы рыба не цапнула Дасти Миллера, вспомнив, как в молодости в той же реке хватала с каменистого дна личинок.

Футах в двенадцати от Гримстера лосось, теряя силы, снова всплыл. Гримстер вошел в воду и удерживал рыбу, подняв удилище. Лосось оказался на футовой глубине – широкая узорная темная спина, серебряные бока. Муха накрепко застряла в ножницах челюстей, крючок застрял под челюстью. Гримстер подтащил лосося к берегу; на мелководье тот еще пару раз дернулся.

Над головой Гаррисон сказал:

– Отличная работа, Джонни. Разве можно придумать прощание лучше?

Отведя удилище в сторону, Гримстер удерживал в левой руке свободную леску, готовый отпустить ее, если вдруг рыба соберется с силами и попробует улизнуть; носком правой ноги он откинул рыбу на сухую прибрежную гальку. Сачка или багра не было, и пришлось поднимать лосося за хвост; тяжелое тело дергалось и изгибалось. Гримстер поднял рыбу – показать Гаррисону. Гаррисон стоял чуть сбоку и в двух футах выше, за его спиной виднелся рыбацкий домик, рядом с которым на крышке сундука стояла пустая бутылка из-под виски; сам рыбацкий домик был сделан из вагона Большой западной железной дороги. Картина во всех подробностях отпечаталась в памяти Гримстера. Впервые он заговорил с Гаррисоном, не обращая внимания на направленный на него пистолет: