Виктор Каннинг - Королек

– Лили, зачем вы это сделали? – спросил Гримстер.

Она нахмурилась, покачала головой и тихо рассмеялась:

– Хоть убейте, не знаю.

– А хотите узнать?

Лили села и вдруг резко спросила:

– Джонни, что произошло?

Он поднялся.

– То, чего мы хотели. Нет-нет – сядьте и послушайте кое-что, а я пока принесу выпить.

Он нагнулся над столиком, перемотал запись и включил воспроизведение. Раздался его голос – пронзительный, с легким акцентом, которому Гримстер и сам удивлялся:

– «Ваши веки тяжелеют. Они закрылись. Вы расслаблены. Вам хорошо. Через мгновение вы заснете, Лили. Но вы будете слышать меня…»

Лили несколько мгновений слушала, потом распахнула глаза, вскочила и побежала к Гримстеру, схватила его за плечи и, перекрывая запись, закричала:

– Джонни! О, Джонни, вы сумели! Вы сделали то же, что Гарри!

Гримстер, не думая, нагнулся и легко поцеловал Лили в лоб.

Гримстер был в восторге – и не столько от профессионального удовлетворения, что нашел ключ к тому, что случилось в пропавшую пятницу, а от личного торжества – от той странной силы, которой он овладел. Теперь стало понятно, как эта сила действовала на Диллинга, почему у него возникло желание похвалиться этой силой – и он хвалился перед Билли Э – и даже садистский импульс этой силой злоупотребить. Наверняка Диллинг порой устраивал комические представления с Лили, а раз при всех формах садизма в основе лежит сексуальный подтекст, Гримстер не удивился бы, узнав, что такие представления могли быть хотя бы мягко порнографическими. Имея в своих руках настолько подверженную гипнозу Лили, Диллинг управлял ею и манипулировал, как настоящей куклой, спокойно удовлетворял свои прихоти, зная, что может приказать ей забыть все, что она делала и говорила. Хотя понятно, что этой силой нельзя злоупотреблять, у гипнотизера-любителя неизбежно возникает искушение – власть предъявляет свои требования. Можно зайти слишком далеко, и процесс выйдет из-под контроля.

Гримстер взял книгу Вольгеши, зрительная память быстро подсказала ему нужную страницу: «Я встречал в своей практике случаи (к счастью, немного), когда гипнотизер-любитель погружал легко поддающихся людей в такой глубокий сон, что ни он сам, ни врачи не могли их разбудить. Такой разрыв произошел, например, когда продавец из магазина в провинциальном городке привез ко мне племянника, неся его на плече, как мешок картошки; мальчик пробыл в ступорозном сне три дня. В 1926 году нестарый генерал привез свою подругу – он загипнотизировал ее в постели, а утром не смог добудиться». Сам Вольгеши, в молодости экспериментировавший с гипнозом, однажды погрузил девушку в транс и не смог вывести, и ему пришлось прибегнуть к помощи более опытного гипнотизера.

Совсем недавно Лили находилась в гипнотическом сне, но насколько глубоком, неизвестно. То, что можно с помощью внушения спуститься глубже, Гримстер понимал, но не знал, насколько он может быть властен над памятью Лили. В любом случае он хотел от Лили только воспоминания о той пятнице – и все. Он – не Диллинг, который управлял ею для своего удовольствия, чтобы почувствовать власть. Но, обдумывая это, Гримстер вспомнил реакцию Лили на успех попытки, вспомнил ее слова – «вы смогли то же, что делал Гарри», вспомнил ее движение навстречу и легкий поцелуй. Похоже, в те мгновения Лили перенесла многие свои чувства с Гарри на него. Гримстер к этому не стремился, но если они помогут узнать, где Гарри спрятал то, что спрятал, то согласился бы на этот перенос – и убедил в своем согласии Лили.

На следующее утро Гримстер позвонил Коппельстоуну по телефону с шифратором, но в разговоре даже не упомянул гипноз.

– Как идут дела, Джонни? – спросил Коппельстоун.

– Неплохо. Прогресс есть. Очень интересно. Все есть в отчете, который придет сегодня. Когда я получу информацию по Уильяму Принглу?

– Завтра. Мы занимаемся. Поскольку вы не хотели личного контакта, требуется какое-то время.

– Вот еще что: во время переговоров с Диллингом, особенно по телефону, было у предполагаемой сделки какое-то кодовое имя?

– А что?

– Это может помочь. Но если не хотите раскрывать мне, ладно.

– Вреда не будет, если вы узнаете… Он говорил «королек».

Гримстер улыбнулся.

– А вы знаете почему?

– Нет. – Коппельстоун немного помолчал. – Мне кажется, вас это не удивило.

– Не удивило. Лили однажды слышала, как он назвал это слово по телефону… Гаррисон все еще в Барнстейпле?