Алексей Синицын - Самоучитель Игры

Наконец, когда Джозеф Кроуз уже начал впадать в блаженное безмысленное оцепенение, столь желанное сейчас, до его ушей донёсся какой-то неуместный посторонний звук.

– Мистер Кроуз, у меня, кажется, есть то, что вы ищите.

Мужской гортанный шёпот доносился сзади. Очевидно, говоривший человек сидел прямо за инспектором и чуть наклонялся вперёд. А ещё ему показалось, что оттуда, сзади до его обонятельных рецепторов донёсся едва уловимый мускусный запах.

– Вы имеете в виду себя? – не оборачиваясь, спросил Кроуз, быстро прикидывая свои шансы на успех в этом сомнительном месте и неудобном для себя положении.

– Нееет, – сдавленно засмеялся голос, – Вам я вряд ли буду интересен. Перед законом я чист. Я просто хотел вернуть Вам то, что Вы потеряли.

– А я, кажется, ничего и не терял, – так же, не оборачиваясь, равнодушно ответил Кроуз, всё больше внутренне напрягаясь. – Ах, нет, знаете, на прошлой неделе где-то оставил свой зонт. А где, припомнить не могу.

«Мускусный» голос опять сдавленно рассмеялся.

– Бумажки Ся Бо у меня, и я готов передать их Вам тотчас. А зонта Вашего, мистер Кроуз, я, извините, не находил, – вежливо пояснил голос, став обычным тихим баритоном.

«Если он убийца и вор, то почему ведёт себя столь уверенно, да ещё предлагает мне возвратить рукопись Ся Бо? – прикидывал Кроуз. – С момента предполагаемого убийства не прошло ещё и суток. Если он был даже только помощником Ляо, то по Британским законам он всё равно считается убийцей. И вообще, откуда ему столько известно о Самоучителе?»

– Кто Вы? – холодно спросил Кроуз.

– Я же говорю, моя личность вряд ли Вас заинтересует, – не унимался вкрадчивый голос, – у меня просто есть то, что, как мне кажется, Вам нужно.

– Ну, заинтересует или не заинтересует – это уж мне решать.

Полицейский, почувствовав, что ему ничто не угрожает, вальяжно повернулся, облокотившись на своё кресло. Немногочисленные зрители в зале, привлечённые их диалогом забегали в темноте огоньками глаз. «Точно тараканы», – подумал Кроуз.

Перед собой он увидел белого человека средних лет с вытянутым лошадиным лицом, на котором жизнь оставила глубокие продольные морщины. Человек имел бакенбарды, большие серые глаза, широкий рот и был чуть залысоват, хотя и носил довольно длинные прямые волосы. «Лошадь, страдающая язвой желудка», – пронеслось в голове у Кроуза. Можно было биться об заклад, что повидал он на Белом Свете немало. Но мог ли убить? Вряд ли… Скорее – мошенник, авантюрист, нечистый на руку бухгалтер, что-то вроде того.

Человек, встретившись взглядом с Кроузом, стал невозмутимо рыться в своём саквояже, что-то бормоча себе под нос.

– Да, вот это – то самое.

Он протянул Кроузу знакомую бухгалтерскую книгу. Полицейский узнал её даже в темном зале кантонской оперы. Это действительно был Самоучитель Игры Ся Бо.

– Откуда, милейший, это у Вас?

Поинтересовался Кроуз, быстро выхватывая Самоучитель из рук незнакомца и пряча его за полой своего партикулярного сюртука. При этом он не отрывал взгляда от собеседника, всем видом давая понять, кто здесь отныне будет задавать вопросы.

– Пересядьте-ка ко мне, – инспектор настоятельным жестом пригласил человека с саквояжем сесть с ним рядом.

В этот момент немногочисленная публика оперы была увлечена сценой соблазнения одним из пустынных демонов юной дочери могущественного императора.

– Я простой коммивояжер, – начал собеседник, как только осторожно и как будто чуть виновато присел на стул, слева от Кроуза, – меня попросила передать это Вам одна девушка, которая…

– Которая была убита сегодня ночью, – закончил за незнакомца Кроуз.

Он с детства хорошо усвоил от отца, учившего его английскому боксу, что лучший удар – это неожиданный удар.

Большие серые глаза мускусного коммивояжера стали ещё больше.

– Но я, я… ничего не знаю об этом… она просто отдала мне эту бухгалтерскую книгу и сказала, чтобы я передал её лейтенанту Джозефу Кроузу лично в руки.

– То есть вы были настолько хорошо знакомы с ней, что она доверила именно Вам передать мне, офицеру полиции, столь важный следственный документ? – Кроуз напирал всё сильнее. – Почему же она не сделала этого сама?

Сыпать вопросами, прижимая к стенке, Кроуз умел, и он с удовлетворением отметил, что этот его профессиональный коповский приём, так же доставшийся ему в наследство от отца, явно поставил бывалого плутишку в тупик.

– Я не знаю, почему она этого не сделала сама. Я, я просто ухаживал за ней, мистер Кроуз, – наконец кое-как вывернулся тот. – У неё никого больше не было в Гонконге. Она ведь была сиротой и, должно быть, поэтому она выбрала в качестве курьера меня, – на последнем слове незнакомец даже гулко стукнул кулаком себя в грудь.