С Полиной мы давно не разговаривали, а тут поговорили на постороннюю тему.
– Женщина – космонавт – знаменитость, – проговорила я ни к селу, ни к городу.
– А знаменитыми принято считать актеров первой величины, политических деятелей из депутатского кресла, с узнаваемыми по телеэкрану лицами, поэтов и писателей с актерскими данными. И самые знаменитые – это певцы, – высказалась Полина.
– У них работа такая – быть на виду у зрителей и избирателей, – проговорила я. – Тогда почему они знамениты? Может это надо назвать как-то иначе? Люди хорошо работают в своей специальности – и все. И никакие они не знаменитости. Они популярные люди.
– Почему ты завела такую тему?
– А я посещала недели три сайт праздников. И с каждым поздравлением в душе происходило опустошение чего-то непонятного. И сегодня наступил предел. Почему я, изобретатель мистической мебели, называюсь – нулем, а космонавт – знаменитостью? Ну почему я гость праздников, плебей одним словом, а все певцы князья да графы? Больше никого не поздравлю.
Полина в ответ только усмехнулась…
Приехала я домой, а у меня сломался табурет на кухне. Это у меня! Конструктора мебели. Ножка отломилась и не вкручивается. Чего проще! Поехала я в магазин, там стоят эти табуреты и все по одному. Взяла тот, у которого ноги, такие, как у тех табуретов, что у меня дома есть. Сверху все равно сиденья закрывались чехлом. Продавщица щедро дала пакет, сунула в него табурет, и табурет благополучно упал на пол. В руке моей остался порванный пакет. Пришлось отвернуть табурету ноги, и положить его в плотную сумку.
Вышла я на проспект. Дом от дома далеко! Место сказочное. С одной стороны поселок городского типа, с другой город с гигантскими домами. Стою, гляжу на дома, жду автобуса. Рядом фрукты овощи продают, а у меня табурет в сумке, класть фрукты уже некуда. Ждала, ждала, подошел автобус с турникетом, сунула в него магнитную карточку, и прошла в салон автобуса. Плюхнулась я на сидение, и радуюсь жизни.
Рядом девушка встала с парнем. Она – с русыми волосами. Он – с русыми волосами. Одним словом, оба они одной масти. У нее грудь прыгает под футболкой, ноги выпрыгивают из-под короткой юбки. У него глаза из орбит вылезают, так он на нее смотрел. Потом я заметила женщину с корзинкой, с такой фирменной корзиной, что глаз не оторвать, а корзина – полная опят. За окном дома большие, большие. Собрала я дома табурет, поставила на кухню.
Простая задача: как скрестить новую мебель со старой корзиной – была мне по силам, это она четко осознавала. Дерево к дереву, и чтобы лучилось! Сердце мое в это время было абсолютно свободным, деньги мне были нужны, и вечерами я сидела с сыном и прорисовывала вензеля с вплетенными в них прутиками из корзинки. Корзинку расплели, предварительно замочив, чтобы она не ломалась. Старые веточки напоминали по внешнему виду копченый сыр.
Ко мне на огонек стал заходить Родион: то ли его тянула корзинка, то ли я сама, но он играл с малышом и уходить домой не собирался. Полина стала забываться, а вот Анфиса заполонила все его существо. Или это корзина нас связывала? Кто знает.
Я иногда шутила:
– Платона не боишься?
– Не знаю, если честно, но мне с тобой уютно.
– Как у Степана Степановича работается? Не обижает?
– А чего нам с ним делить? У нас разные обязанности, я свои выполняю.
– Давай назовем новый комплект мистической мебели «Копченый сыр».
– Анфиса, ты лучше ничего не придумала?
– А чем плохо? Предложим его директору мясомолочного комбината, где этот чудесный сыр выпускают.
– Ты этот сыр любишь? Он дорогой!
– Так он сухой. Возникает иллюзия, что его ешь, ешь, и челюсти устанут, а ты при этом не поправляешься.
– Если так, то по мне лучше бутерброд. Сообрази чай с лимоном и бутерброд с обычным сыром и маслом, я это все купил, в холодильнике лежит.
– Раз лежит – сделаем, мне недолго.
Интересные у нас складывались отношения: без страсти, без видимых взглядов. Так, теплые отношения, тихие слова, никаких совместных планов на будущее. Работа у Степана Степановича в фирме благоприятно отразилась на внешнем облике Родиона, он стал уверенней в себе, стал лучше одеваться, лучше стричься.
Мы не кидались друг другу на шею, не было поцелуев, но все чаще вечера Родион и я проводили вместе, втроем с ребенком гуляли по выходным в парке. Возникало ощущение, что мы начинаем жить с чистого листа. Этого не могла не заметить Инесса Евгеньевна, но и она не возражала против дополнительной опеки ее внука Евгения.
Читать дальше