Я взглянул на Леру. Выходит, она была свидетелем. Но…
— Почему раньше не сказала? — интересуюсь.
— Она поняла, что я что-то слышала. Они… — девушка всхлипнула. — Они маме угрожали, — тихо добавляет подруга. — Но мама… она… умерла. Неделю назад. Я думала с похоронами закончу, найду тебя и расскажу.
— Говорил же: повременил бы ты со свадьбой и к врачам… — вздыхает Петрович.
— Отпечаток протектора, кстати, совпадает, — послышался чей-то голос. — Вот уж не ожидал, что птица такого полёта лично в подставах участвовать будет. Что у него шестёрок мало что ли?
— Факты налицо, — произнёс безопасник. — Подставить хотели именно Валерию, чтобы лишнего не болтнула. Странно, что просто не убрали. Нет человека — нет проблем. Ну, а ты… Ты должен был жениться и тихо-мирно отправиться к праотцам, оставив всё имущество своей неутешной вдове…
— Что делать будем? — тихо интересуется опер.
— А какие варианты? — уточняю.
— Ну… можно дело завести, эту, — опер кивнул в сторону Леры, — и ту, с видео, засадить. Ну или…
— Или не сажать, — договорил за него я.
Петрович посмотрел на меня, и вынес вердикт:
— Значит, не сажаем. Добрый ты, даже противно. Я б эту Светку порвал. Тьфу ты! — в сердцах сплюнул безопасник.
— Надеюсь жизнь её накажет, — невесело усмехаюсь.
Ох, как же неприятно ощущать себя олухом, которого как быка на убой, медленно, но верно тащили к алтарю, с последующим умерщвлением. Какая же сука! Как клялась в вечной любви. А ведь, я-то идиот в её чувства верил. А она…
— И присмотрелся бы к девке, — вторгся в мои мысли, шёпот косящегося на Лерку Петровича. — Пока ты холостой, нам, судя по всему, покоя не будет. А эту вроде как проверили, хоть всё и указывало на неё, но настолько гнилыми нитками шито было, что даже я усомнился. Теперь же, когда всё прояснилось, могу сказать: вернее её — не найдёшь.
Хм, а идея-то не плоха! Кто знает, решусь ли я когда-нибудь на это, если прямо сейчас не предложу?
— Спасибо тебе, — обращаюсь к Лере. — И… хотел спросить… Выйдешь за меня?
Кто-то из присутствующих присвистнул. А девушка в шоке. Стоит, молча хлопая глазами. Наручники уже сняли, и, в принципе, никто её не держит, но не уходит же. Это обнадёживает. Вот только и ответа не даёт. М-да уж, ну я и болван, нашёл время для подкатов…
— Думала, никогда не предложишь… — сквозь слёзы, едва слышно произносит.
— Это значит — да? — уточняю, одновременно окрылённый, и с опаской — вдруг ослышался?
— Да! — шепчет.