— Развестись?! Ишь, чего захотела! Чтоб я делил с тобой, сукой подзаборной, все, что добыл своими руками и мозгами?! Чтобы ты со своим хахалем пользовалась моими деньгами?! А потом еще и сыновей делил? Ты правильно усвоила: я бы тебе их никогда не отдал. Да мне тебя удавить хотелось всякий раз, когда видел твою лживую рожу…
— А как же ты со мной спал?
— Ха! Как с проституткой, которую я ангажирую на час в кровати. Только так. Редко мы с тобой баловались сексом, если ты заметила. И то, чтоб не насторожить тебя, я брезглив, но умею перебороть свои слабости.
Майя решила на оскорбления не отвечать, вина-то и ее есть в данных обстоятельствах. Однако эти обстоятельства зашли за грань, теперь они в другой плоскости рассматриваются, тут уже ее вины нет, выбор сделал Стас.
— Если бы ты сказал мне раньше… все могло обернуться по-другому, я не стала бы делить с тобой твой бизнес…
— Ай, — отмахнулся он и раз, и два, и три. Словно она — назойливая муха. — Вас таких много, кто не делит. А потом проходит время, бабок не хватает, потому как привыкли сучки жить широко за счет мужа, сами не умеют зарабатывать и бегут в суд за дотацией от рогоносцев.
— И ты решил пойти другим путем…
— Да. Я встретил друга детства — Троянова. Ничего, что он сидел, у него много знаний. Вдвоем мы придумали, как тебя либо в дурку сплавить, либо в тюрягу засадить, либо прихлопнуть, если сильно будешь барахтаться. Меня устроил бы любой из этих вариантов, однако мы решили поприкалываться, должна же и ты испытать все неудобства собственной подлости.
— Мне понятно, как вы следили за мной, как добывали информацию, я уже знаю. Скажи, как и зачем убили ювелира?
— А как бы я сережки забрал обратно?
Неожиданный поворот: Станислав закатил глаза к потолку и вдруг весело рассмеялся:
— Вообще с сережками мы тебя классно развели, ржали до икоты… У нас по плану наметился шантаж, ты должна была где-то взять деньги, где? Если у тебя нет доступа ни к сейфу, ни к моим счетам? Но есть украшения. По идее ты должна их отнести какому-нибудь ювелиру. И отнесла. Сразу после твоего ухода из салона я заглянул туда…
— Ты же был в Питере…
— Слышь, ты чё, до сих пор ни черта не поняла? Тебе кто подтверждал, что я был в Питере? Троянов? Я прекрасно отдыхал за городом с девочками, ну, там, где и ты трахалась с Борей. Хорошие есть у нас места. Так вот. Я зашел в салон, попросил показать мне что-нибудь эдакое для моей любимой жены. Одет я хорошо, внушаю людям доверие. Дед принес три вещицы и мои серьги. Написал сумму, она трудновыговариваемая. Я сказал, что перед закрытием приду с оценщиком, такие вещи не покупаю без него. Так многие поступают, когда приобретают дорогую ювелирку. Вечером мы выждали, чтобы поблизости никого не было, и пришли… догадайся, с кем.
— С Трояновым?
— Он, словно заправский ювелир, через специальный монокль изучал каждый камень, а по сути тянул время. Я, кстати, показал ювелиру вон те пачки, — указал Стас на сейф, — чтобы дед не сомневался в моих способностях оплатить наличкой. Ювелир пригласил нас в комнату… в кабинет, я так полагаю. Когда Троян пересмотрел предложенную ювелирку, быстро грохнул их из пистолета с глушителем — эффект неожиданности! У нас договоренность была: Троян забирает все, что найдет в салоне, мне отдает только серьги, я же не жадный. Хороший куш он взял, но мое дело следовало довести до конца.
— Галину вы убили…
— Потому что достала. Учительница хренова, прикрывала тебя, учила своим премудростям подлой гиены.
— И нас хотели с Ксюшей убить?
— Не загадывали. Как пошло бы… но вы не приехали вовремя.
У Майи мороз пробежал по спине, стоило представить, как подельник ее мужа стреляет в нее на его глазах. Какое было бы лицо Стаса? Он тоже хохотал бы, видя жену на полу умирающей? Надо в природе иметь некий ген жестокости, чтобы так спокойно расправляться с людьми, которых ненавидишь. Да и у ненависти есть границы. Нет, это помешательство.
— А Ляля? — напомнила ему Майя.
— Эту дуру мне иногда жалко…
В тот день Ляля сидела в машине на тихой улочке одного из центральных районов города и заливисто хохотала, держа в руках бокал с шампанским. Игристое вино ударило в голову, приятно разлилось по жилам, взбудоражив застоявшуюся кровь. Она молода, жаждет жить полноценно, красиво, с интересом, а не бездарно прозябать, на прозябание ее обрек Борька.
Всем немножко приврала Ляля, но это — чтобы не выглядеть дурой, она уже осознала свои ошибки, поняла свою глупость. А почему женщина должна быть умной, зачем, к чему? Мужчины ценят женщин не за ум, у слабого пола есть другие преимущества. В тот день Ляля старалась понравиться этому остроумному мужчине, который назвался простым именем — Игорем. Может, соврал, может — нет, собственно, это не важно. Главное, Ляля чувствовала себя на коне, без него не было бы упоительного удовлетворения от совместного союза.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу