Шутки шутками, но схема была недурна.
Во-первых, вполне удовлетворяла требованиям рациональности и экономичности. Не привлекая никаких посторонних мотивов и действующих лиц, она создавала превосходный механизм убийства. Такие хорошо известны в нашей практике: со времен Отелло случаются они довольно часто и, думаю, будут случаться, пока существует род человеческий.
Во-вторых, позволяла быстро и непротиворечиво оправдать точность сведений об убийце. Естественно, что любовник знает о муже довольно много. По крайней мере, как правило больше, чем муж о любовнике.
В-третьих, и главное. Дело мне не понравилось с самого начала, с первых слов нашего Жеглова. Не знаю, почему. И своей схемой я пытался как-то заглушить, подавить, задвинуть подальше, на второй план гнетущую глухую тревогу, какая иногда подступает промозглыми ноябрьскими сумерками.
Я секунду помедлил перед девятиэтажной серой громадиной сталинской эпохи и, с трудом поборов желание перекреститься, вошел в подъезд.
Лифт в доме по улице Льва Гумилева восемь являлся грубой позднейшей вставкой в первоначальный замысел строителей и архитекторов и вставка эта была, как это обычно случается со вставками, не из самых удачных. Узкий, маленький и похожий на поставленный вертикально гроб лифт мне поначалу не понравился, но делать было нечего и я нажал на кнопку восьмого этажа.
Был май, половина второго, ослепительно цвели яблони и в лифте, вопреки ожиданиям, терпко пахло не то фиалками, не то французской туалетной водой.
***
6 мая, 13.38
Криминальный боевик с Мелом Гибсоном немыслим без такой сцены: дом, набитый полицейскими в куртках "Los-Angeles Police", фотоблицы, желтые ленты, судмедэксперты, комиссар полиции (у американцев – почему-то в звании лейтенанта) и двое специальных агентов, жрущих пиццу над аккуратно окровавленным телом. Если даже очень тщательно пересчитывать всех присутствующих, обязательно собьешься на втором десятке. Это Америка глазами Голливуда.
Один-единственный участковый, мнущийся час перед дверью потерпевшей в ожидании всех остальных – это Россия, представшая моим глазам, когда я вышел из лифта на седьмом этаже.
Представившись и выяснив, что до моего появления здесь не произошло ровным счетом ничего и в квартиру он проникнуть не пытался – только настойчиво звонил в дверь – я достал из кармана носовой платок.
Чистый носовой платок в нашей работе важнее любых пистолетов, подслушивающих устройств и дедуктивных методик.
– Хорошо, сержант. Пора посмотреть, с чем мы имеем дело.
Дверь, как я и думал, оказалась незапертой.
Переступив порог, я сразу понял, что Силин не лгал. Кисловатая пороховая гарь, которую невозможно спутать ни с чем, ударила в ноздри. В огромном зеркале отразились наши напряженные лица.
Квартира была совершенно несоветская. Все внутренние перегородки были убраны и мы, выйдя из тупичка прихожей, сразу оказались в огромной комнате, заставленной мебелью в хаотическом беспорядке. Люстры не было, зато по стенам висело множество бра, а на полу в самых неожиданных местах стояли торшеры. На дальней стене висела огромная картина – несколько мужчин и женщин, выполненных в нарочито грубой манере, танцуют, взявшись за руки. Красные на синем фоне.
Толком не знаю почему, но я в чужой квартире – и при обыске, и при визите к друзьям – всегда начинаю с нежилых помещений.
Осмотрев ванную, где вместо собственно ванной-лохани, которой не было, стояла импортная ослепительно белая душевая кабина, стиральная машина и шкафчик, достойный украсить любую презентацию фирмы "Орифлейм", заглянув в туалет, побывав на кухне, мы не нашли ничего. Ничего, достойного служебного внимания.
В комнате, производившей впечатление настоящего лабиринта из-за цветастых ширм, расшитых на китайский манер драконами и какими-то одноглазыми персонажами, мы осмотрели каждый уголок и я уже начал надеяться, что, возможно, хозяйка (или ее муж) пару раз стрельнула ради развлечения холостыми и, по рассеянности забыв запереть за собой дверь, пошла в гости к подруге. А муж уехал на рыбалку.
То, что не хочешь увидеть, всегда замечаешь последним.
Я остановился в самом центре комнаты, засунув руки в карманы и тупо вперившись в черную глубину экрана новенького компьютера, занимавшего неприметное место в углу. Компьютер, кстати, был включен – в самой нижней строке экрана светилась надпись "97% wiped". Спустя некоторое время появилось: "98% wiped". Я покачался с носков на пятки. Машинально полез за зажигалкой. "Где же тело? Тела нет – дочь устроила банкет", – вертелось в голове ни к селу, ни к городу.
Читать дальше