Мэтт Рихтел - Одержимый

Энди и Эрин подружились. Вместе ходили в парк для скейтборда, хотя разговаривать там приходилось во весь голос, чтобы перекрыть шуршание колес досок по асфальту. Иногда Энди начинал убеждать детей, что он с Эм-ти-ви и будет рекомендовать самых отчаянных для съемок в готовящемся клипе. У Энди на все были свои теории. Он говорил, что может судить о качестве китайского ресторана по рису. Настаивал, что всех людей можно разделить на две группы исходя из того, как они ведут себя в лифте: на тех, кто только раз нажимает на кнопку нужного этажа, и на тех, кто жмет на нее после каждой остановки лифта. Сильный, уверенный в себе, Энди умел ее рассмешить, и рядом с ним она чувствовала себя совершенно спокойной.

– Когда я была с ним, любой день казался второй половиной воскресенья, – призналась она.

– И как это понимать?

– Чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы поспать час-другой.

Энди собирался провести школьные каникулы во Вьетнаме и Таиланде, но потом решил потратить время на завершение диссертации, чтобы получить степень магистра. Отношения официантки и посетителя становились все более близкими, но потом Энди начал вести себя очень странно.

– Он несколько недель был… возбужденным, жаловался на усталость. Потом стал раздражительным, злобным. Шипел на меня за то, что я налила в кофе слишком много молока.

Энди знал, что с ним что-то не так. Говорил, что спит тревожно, ему снятся какие-то странные яркие сны.

– Он даже обрадовался, когда начались головные боли. Теперь ему было с чем обратиться к врачам.

Первые анализы не выявили наличия раковой опухоли, но они Энди не устроили. Он пошел на прием к неврологу, у которого была своя методика, и тот обнаружил отклонения от нормы. Эрин так и не узнала, что именно, но по крайней мере появилась надежда.

А двумя днями позже Энди прыгнул с моста «Золотые ворота».

Я попытался вспомнить все, что знал по психологии и неврологии. Раздражительность. Яркие сны. Суицидальные тенденции. Свидетельство психоза или шизофрении? Я помнил, что такие симптомы чаще всего встречались у людей, переваливших за тридцать. Но как-то они не вязались со всем остальным, рассказанным мне Эрин.

Не удивляло разве что место, выбранное для того, чтобы свести счеты с жизнью. Мост этот пользовался огромной популярностью у самоубийц. В мэрии Сан-Франциско даже говорили о том, чтобы поставить на мосту ограждение. Но критики заявляли, что обойдется оно в кругленькую сумму и будет мозолить глаза. Эти аргументы заставляли меня задуматься, а есть ли у жителей Сан-Франциско право утверждать, что головы у них не такие пустые, как у лосанджелесцев.

Я спросил Эрин, рассказала ли она полиции про Энди.

– Я говорила с ними после взрыва.

– С лейтенантом Аравело? – спросил я.

– Вы тоже?

– Да. – Я поморщился. – Это трагедия, Эрин, и я сожалею. Но не понимаю, какое отношение все это имеет к взрыву или чему-то еще.

Она покачала головой.

– Это странное совпадение, – уверенно заявила она. – Что-то было не так с этим местом… я про кафе.

Я не стал задавать уточняющего вопроса. По тону чувствовалось, что у нее нет фактов, подтверждающих ее слова.

– Эрин, когда я впервые встретился с вами… нашел вас в учебном центре, вы сказали: «Вы обратились не по адресу». А потом спросили, какой мой грех. Почему вы это сказали?

Эрин пожала плечами:

– Наверное, чувствовала за собой вину.

– Вину?

– В том, что выжила, – мягко ответила она. И добавила: – Я хочу вам кое-что показать.

Коул-Вэлли расположена над Хайт-Эшбери, знаменитым местом, где в 1960-х селились хиппи. А вот Коул-Вэлли облюбовали яппи. Здесь хватало «Ауди-А4», владельцы которых носили в кармане кредитную карточку «Поттери барн». [18] «Поттери барн» – сеть дорогих мебельных магазинов.

В Коул-Вэлли снимал квартиру и Энди. Меня встретили картонные коробки, которые служили книжными полками, не сочетающаяся друг с другом мебель. Над телевизором на стене висел портрет Эйнштейна 1970 года. Хит дешевых распродаж. Мечта профессора математики. Эрин разлила чай в пластиковые стаканчики с логотипом сан-францисского ежегодного легкоатлетического пробега.

Объяснила, что ключ от квартиры дал ей Энди, и она никак не могла набраться мужества приехать и прибраться.

Она протянула фотографию. Он сидел у потухшего костра. Солнце, похоже, ярко светило над головой, но еще ослепительнее была улыбка Энди под копной золотистых вьющихся волос. Одежду свою он скорее всего приобретал в «Армии спасения». Чувствовалось, что он легко сходился с людьми.