Дэвид Моррелл - Чужое лицо

- Послушайте, - сказал Бьюкенен. - За то, что случилось в машине сегодня утром... простите меня.

Алан пожал плечами.

- Столько всего происходит. Наверно, мне нелегко будет научиться жить, ни испытывая больше давления.

Алан снова пожал плачами.

- Это можно понять. Иногда агент продолжает чувствовать давление даже тогда, когда его уже нет.

- Кстати, о давлении...

- Что?

- О давлении.

Бьюкенен ощутил его в низу живота. Он показал на ванную, вошел внутрь, закрыл дверь и опорожнил свой мочевой пузырь.

Он полагал, что в ванной, как и в других комнатах квартиры, тоже запрятана куда-нибудь в стену камера. Но ему было безразлично, следит ли за ним кто-нибудь, пока он отправляет свою естественную надобность. Даже если бы он действительно стеснялся, то ни за что на свете не подал бы виду.

И даже если бы его мочевой пузырь того не требовал, он все равно пошел бы в туалет.

В качестве отвлекающего маневра.

Потому что ему надо было побыть какое-то время не на глазах у Алана. Ему нужно было время, чтобы подумать.

13

Вот та самая открытка, которую я никогда не собиралась посылать. Надеюсь, то, что ты обещал, - это всерьез. Тогда же и там же, где в последний раз. Рассчитываю на тебя. ПОЖАЛУЙСТА.

Бьюкенен вышел из ванной, сопровождаемый шумом спущенной в унитазе воды.

- Вчера вечером вы что-то говорили об отпуске и отдыхе.

Алан настороженно прищурился.

- Да, говорил.

- Так вы это называете отпуском? Сидеть здесь, как в клетке?

- Я же сказал вам, что Дона Колтона здесь никто не должен видеть. Если вы начнете входить и выходить, то соседи примут вас за него, а когда появится следующий Дон Колтон, это вызовет у них подозрения.

- А что, если мне вообще уехать отсюда? Мне. Бьюкенену. В отпуск. Я не был в отпуске восемь лет. Кто это заметит? Кому до этого будет дело?

- В отпуск?

- Под своим собственным именем. Возможно, мне пойдет на пользу побыть самим собой для разнообразия.

Алан наклонил голову набок, все так же щурясь, но был явно заинтересован.

- На будущей неделе я должен буду снова явиться к этому врачу, - продолжал Бьюкенен. - К тому времени и ваши люди, и полковник уже, наверно, решат, что со мной делать.

- У меня нет полномочий принимать такое решение.

- Поговорите с полковником, - предложил Бьюкенен. Алана, казалось, все еще интересовал этот вопрос.

- Куда же вы хотели бы поехать? За границу не получится, так как у вас нет паспорта.

- А я за границу и не собираюсь. Мне бы куда поближе. На Юг. В Новый Орлеан. Через два дня Хэллоуин - канун праздника Всех Святых. В Новом Орлеане в этот день можно чертовски здорово провести время.

- Я слышал об этом, - сказал Алан. - Собственно говоря, я слышал, что в Новом Орлеане можно чертовски здорово провести время в любой день.

Бьюкенен кивнул. Его просьбу удовлетворят.

Но поедет он не в качестве самого себя.

Ни в коем случае, подумал он.

Он вернется на шесть лет назад.

Он снова превратит себя в того, кем он был тогда. Сто жизней тому назад.

В некогда счастливого человека, который любил джаз, мятный коктейль и красную фасоль с рисом.

В работавшего на чартерных рейсах пилота Питера Лэнга с его трагической любовной историей.

14

Вот та самая открытка, которую я никогда не собиралась посылать.

Глава 7

1

Пилотам - особенно если профессия пилота не является их настоящей профессией, а им нужно создать определенный вымышленный образ - положено летать. Однако Бьюкенен-Лэнг отправился в Новый Орлеан поездом.

Такой способ путешествовать имел несколько преимуществ. Как оказалось, он давал возможность, во-первых, расслабиться, во-вторых, уединиться, так как Бьюкенену удалось получить целое купе в спальном вагоне. Еще одним плюсом было то, что такая поездка была длительной, заполняла время. Ведь ему все равно было нечего делать до кануна Дня Всех Святых, то есть до завтрашнего вечера. Конечно, он мог бы потратить это время на осмотр достопримечательностей Нового Орлеана, если бы не одно обстоятельство. Питер Лэнг прекрасно знал Новый Орлеан, его доки, Французский квартал, Садовый район, озеро Понтчартрейн, ресторан Антуана и особенно иностранные кладбища. Для Лэнга в иностранных кладбищах было какое-то особенное очарование. Он посещал их при каждой возможности. Бьюкенен не позволял себе выяснять скрытый смысл этого обстоятельства.

Однако главной причиной, побудившей его предпочесть поезд самолету, было то, что железнодорожные станции не были оборудованы ни детекторами обнаружения металлов, ни рентгеновскими установками контроля пассажиров. Поэтому он мог взять с собой девятимиллиметровую "беретту", которую дал ему Джек Дойл в Форт-Лодердейле. Пистолет был засунут между двумя рубашками и двумя комплектами нижнего белья, вместе с паспортом на имя Виктора Гранта в рядом с несессером, в небольшую парусиновую дорожную сумку, с которой Бьюкенен не расставался от самой Флориды. Все еще пребывая в расстроенных чувствах из-за невыясненных отношений с начальством и с самим собой, он теперь был рад, что солгал относительно паспорта и никому не сказал о пистолете.