Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

Вечером 6 июня 1844 года Джозеф Смит посетил дом моих родителей в Нову. Он явился с новостями. Пророк стоял перед ними в гостиной, прочищая горло повторенным несколько раз, знакомым всем звуком «кх-гм». (Мой Скептический Читатель обязательно спросит: «Откуда миссис Янг известно все это?» Я отвечу ему: «Моя матушка говорила об этом всем домашним по меньшей мере раз в месяц на протяжении тридцати лет».)

«Я получил новое откровение», — начал Джозеф.

Элизабет не могла сдержать волнение сердца: для нее услышать об Откровении было все равно что услышать слова самого Бога.

«Господь повелел нам расширять Царство», — объяснил Джозеф.

«Ты хочешь сказать, что нам надо уйти из Нову?» — спросил его Чонси. Как всегда практичный, он не хотел снова бросать свое каретное дело. Ему уже пришлось сделать так дважды — в Огайо и в Миссури, и он часто говорил, что не хочет в третий раз пережить этот опыт.

«Мы пришли сюда, чтобы остаться, — сказал Джозеф. — Нову — это наш Сион. Царство должно разрастаться здесь».

Элизабет вдруг пришло в голову, что Джозеф еще не слышал ее новость. Поэтому она сообщила ему, что в сентябре ждет ребенка. «Если будет девочка, я назову ее Энн Элиза», — объявила она.

«Это благословение Господне, — сказал Джозеф. — А теперь я должен передать вам слова нашего Отца Небесного. Он повелел нам наполнить Землю Святыми, пополнить страны верующими».

Когда Джозеф говорил, его слова сопровождал тоненький свист. Источником служил отсутствующий зуб, потерянный много лет назад, когда на Джозефа напала разъяренная толпа в Огайо. Свист звучал словно звон маленького-маленького колокольчика.

«Но что же еще можем мы сделать?» — спросил его Чонси. Он напомнил Джозефу о двух новорожденных, потерянных во младенчестве, и о слабом здоровье Элизабет. Чонси знал, что ожидаемый ребенок должен быть у Элизабет последним.

«Я задал Отцу Небесному тот же вопрос, — ответил Джозеф. — „Что же еще могу я сделать? Скажи мне, Господь Милосердный, что должен я сделать, чтобы расширить Царство?“ Через некоторое время смысл Откровения сделался ясным. Теперь я должен поделиться им с самыми верными из Святых, с такими как ты».

«У меня будет ребенок, — сказала Элизабет. — И если Господь пожелает, я буду рожать еще. И еще, пока Он не решит, что я не могу понести снова».

«Ты хорошая женщина, одна из лучших среди Святых. Потому я и пришел сюда, чтобы рассказать вам о том, что узнал».

С минуту Джозеф глядел в потолок, как бы давая понять, что его взгляд устремлен к Божьим стопам.

«Помните ли вы мои слова об Аврааме и Саре? — начал он снова. — Господь повелел Аврааму взять еще одну жену. Это не было по желанию Авраама, это не было по желанию Сары, но таково было веление Господа. И Сара сказала Аврааму, чтобы он взял себе в жены Агарь, хотя Сара сама была женою Авраама. Поступил ли Авраам дурно, когда сделал это? Совершил ли он прелюбодеяние? Нет, ибо так повелел ему Господь. — Джозеф замолчал, затем обратился к Элизабет: — Ты поняла меня, Сестра?»

До этого случая Элизабет множество раз приходилось слышать о брачных отношениях в семье Джозефа. Неверующие люди распускали языки, болтая неведомо что о невероятном количестве жен — о дюжине, двух дюжинах, некоторые говорили — даже более того. Элизабет никогда не прислушивалась к таким разговорам. Правда, она сама однажды видела, как Пророк в экипаже ехал — довольно интимно — с женщиной, которая вовсе не была миссис Смит. В другой раз она заметила, как он заходил в дом вдовы, миссис Мартин. И тем не менее Элизабет никогда не допускала, чтобы подобные свидетельства наносили ущерб ее вере. А теперь Джозеф пришел открыть, что эти слухи — правда. Случаи, свидетельницей которых она стала, на самом деле были результатом опрометчивости, а она защищала Пророка, когда его нельзя было защищать. Более того, Джозеф уверял ее, что эти деяния страсти были произволением Господним! Вообрази же, Читатель, потрясенность и смятение этой доброй женщины!

На долгое время в гостиной воцарилось молчание, пылающее вечернее солнце за окнами клонилось к закату. Элизабет, подняв глаза, обнаружила у окна двух своих малышей — Гилберта и Аарона, вглядывавшихся сквозь стекло, чтобы хоть одним глазком взглянуть на своего обожаемого Пророка. Прижатые к стеклу, их розовые носы походили на два еще не распустившихся бутона. Элизабет жестом отогнала их прочь.

«Как вы понимаете, — сказал Джозеф, — мы должны принять произволение Господне».