Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

Ну, все равно, они меня сюда, в Канаб, в первую ночь привезли, а наутро собирались в Солт-Лейк доставить, в дом для таких подростков вроде меня. Только я им типа — спасибочки, я прямо тут остаюсь. Они пытались меня отговорить, но уж если я решение приму, то — оставь надежду. Ну вот я тут и околачиваюсь, пытаюсь сообразить, как маму мою вытащить. Когда я услыхала, что твой отец умер, я вернулась ее повидать. Ну я ей типа — мам, давай к такой-то матери рванем отсюда. А она знаешь, что говорит? Говорит, она не хочет уходить. Хочет остаться, во вдовушку поиграть. Говорит, она любила этого старого подонка. Хреново, нет?

— Еще как хреново.

Электра стала терять терпение на солнцепеке. Пятая налила в ладонь воды, и Электра эту воду слизала.

— А знаешь, что потом случилось? Пророк собрался найти какого-нибудь типа и женить его на всех разом одним коварным ударом. Понимаешь, чтобы семья не распадалась. И все они кончат тем, что под другим мужиком окажутся. Может, найдет какого-нибудь лоха, молодого, который еще шестьдесят лет проживет. Никто никогда и не поверит, что это все сегодня происходит. Там где-то все еще талибов разыскивают, так ведь? Эй вы там, привет! Они все уже здесь!

— А хочешь услышать кое-что потрясное? — спросил я. — Мама говорит, она его не убивала.

— Ни хрена себе!

— Потому я и пытаюсь тут что-то найти.

— Что найти?

— В том-то и проблема. Я на самом деле не знаю что.

— Ну, дай мне знать, если что выяснишь.

Зашел посетитель с большим заказом на завернутые в лепешки овощи. Пятая натянула пластиковые перчатки и стала рядком выкладывать на стойку тонкие маисовые лепешки. Когда она закончила завертывать в них овощи, пришел новый большой заказ, потом еще и еще. Но она не выпускала меня из виду. Когда я поднялся, чтобы уйти, она помахала мне из-за прилавка рукой в прозрачной, широкой, как пластиковый пакет, перчатке.

Я позвонил Роланду. «Ты в Канабе? Звучит как „в Канаве“. Ох, милый ты мой, куда же тебя занесло?!» Потом я позвонил подрядчику, у которого получаю больше всего работ. Он вовсе не разозлился на меня из-за того туалетного столика в ванной, который я так и не встроил. Я все еще числился в списке на следующий понедельник — работа в Сан-Марино, переделка детской. «Эта дамочка вот-вот тройней разродится, — сообщил он. — Как бы у нее крыша не поехала». Потом я позвонил маме. Если не считать звонков от мистера Хебера, ей разрешено только два телефонных разговора в неделю. Пришлось довольно долго ждать, пока ее подзовут. Как только я услышал ее голос, я сказал, что собираюсь повидать Кимберли.

— Есть что-нибудь такое, что мне следует знать? — спросил я.

На линии потрескивало, как в старом фильме-ужастике.

— Не думаю, что она знала, кто я, до того как это все случилось, — сказала мама. — Новые жены обычно стремятся игнорировать старых.

— Мам, мне хотелось бы подняться и осмотреть твою бывшую комнату. Как ты думаешь, я могу там что-нибудь обнаружить?

— Сомневаюсь. Я бы не удивилась, если какая-то из жен уже выкинула мои вещи и поселилась там.

После этого я заехал в какой-то парк и улегся на футон в кузове фургона. Электра свернулась рядышком. Я стал читать ту книжку — про Бога. Я уже дочитал до той части, где говорится о религии и войне. Много раз пытался продраться через нее, но вот и сейчас, как всегда, после нескольких страниц заснул.

Когда я проснулся, солнце уже скатилось очень низко и собиралось садиться. Пора было ехать в Месадейл. Чем дальше я ехал, тем краснее пылала пустыня. Не красно-оранжевым, не розово-желтым. Только красное. Все. Красное, и красное, и красное. К тому времени как я доехал до поворота, стало темно. Я повел машину вверх по дороге, не включив фары.

Домик Кимберли казался таким же, как те домики, что выглядят как поздравительная открытка среди обычных писем. Окна сияли мягким розоватым светом. Слышно было, как в раковину льется вода. Передняя дверь была открыта, и я смог заглянуть через сетчатую дверь в гостиную. На двух скобах над каминной полкой висел винчестер. Я в таких вещах разбираюсь. Это был «Биг-бой» под патрон магнум сорок четвертого калибра. Однако в здешних местах они не так уж редки.

Я крикнул:

— Привет!

Вода перестала литься.

— Кто это?

— Сестра Кимберли?

По ту сторону сетки появилась довольно молодая женщина, ее волосы были забраны наверх пышным валиком. Она была похожа на актера (если я правильно употребляю здесь это слово), работающего в тематическом парке-музее, посвященном городам фронтира. [34] Фронтир ( англ. frontier, букв, «граница») — новые территории на западе США, занятые переселенцами-пионерами.