Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

Добропорядочные Святые понимают, почему я не объявляю число моих жен. «Жена» не вполне подходящий термин, поскольку каждая из них играет свою особую роль в моей жизни, так же как любой человек играет свою особую роль в жизни каждого из нас. За отсутствием более точного термина мы обозначаем их всех словом «жена», но ведь не все они — жены. На самом деле некоторые из них — мои супруги, матери моих детей. А другие скорее похожи на любящих тетушек. Иные — мои интеллектуальные друзья, с ними я могу спорить и обсуждать разные материи. Еще другие — хранительницы дома, кухни, детей. Некоторые напоминают мне своей отдаленностью соседей, которым порой помашешь приветственно через забор. А другие уже очень стары, они удалились в свои качалки. Они находят умиротворение, зная, что я обеспечу им кров и стол до конца их дней. Лишь несколько являются женами в принятом смысле этого слова, и более всех Амелия. В ней есть все это и более того, но вообразите себе возмущение среди моих женщин и у широкой публики, если бы я публично провел такое анатомическое вскрытие, выявление рангов, существующих внутри моего семейства. Я не подвергну этому испытанию моих добрых женщин и поэтому не стану отвечать на вопрос, сколько у меня жен. Должен признаться, что мне доставляет совсем крохотное, но все же удовольствие то, как эта числовая тайна раздражает все общество.

Кроме того, порою я позволяю себе весело поражаться лицемерию. Вечерами, когда я провожу время с Амелией, или с сыновьями, или с моими друзьями, когда покончено с дневными делами и мы можем посидеть у камина, распустив шнурки на ботинках, я позволяю себе смешок, подобно тому как я усмехаюсь, услышав остроумную насмешку. Эти возмущенные Немормоны, столь печалующиеся о характере моего семейства, хотя никогда не были знакомы с ним персонально, в своей среде терпимо относятся к гораздо более широкому кругу преступлений, к таким, например, как пьянство, детоубийство, пренебрежение к пожилым людям, проституция, — эти преступления практически неизвестны в Дезерете. Давайте поразмыслим о последнем из поименованных. Я наблюдал проститутку за работой: накрашенные губы, грудь выставлена напоказ, голос, хриплый от виски и табака. Вид совершенно ненатуральный, противный милости Господней и красе человеческой, дарованной нам от Адама. И все же посетите любой немормонский город в сумерки или попозже, прогуляйтесь по его улицам. Вы обнаружите то одну такую даму, то другую, оспаривающую у соперницы место на углу. Или зайдите в таверну, где обожествляется пьянство, и вы найдете там женщину, готовую выложить свои груди на прилавок за жалкий доллар или даже дешевле. В мои молодые годы, увидев немормонских проституток на улице, я обращался мыслями вспять. Я представлял их себе маленькими девочками в воскресных платьицах с белыми воротничками и в соломенных шляпках. Я воображал, как их матери расчесывают им льняные волосы, целуя их гладкие лобики и молясь о том, чтобы наш Отец Небесный спас их и сохранил. А потом я снова видел их, теперешних, передо мною, в затемненных углах немормонского города: проститутка, с целым гнездом фальшивых локонов на голове, разрешающая любому мужчине с монетой в кармане щупать ее тело, залезать под юбки, отыскивая оскверненную дыру, где до него уже порылись сотни других мужчин. Куда же подевались возмущенные Немормоны-Крестоносцы? Почему не требуют положить конец ее распутству? Это можно объяснить только лицемерием и иссохшей способностью рассуждать логически.

Каждый раз, когда мои враги нападают на меня как на главного прелюбодея Америки, они упускают из виду весьма важную для этих прений сторону. В их обществе изобилуют прелюбодеяния, тогда как среди Святых этот грех остается большинству людей неизвестен. По моему мнению, прелюбодеяние — худшее из грехов, за исключением убийства, ибо один этот акт сам по себе развращает множество душ. Практика многоженства изгнала прелюбодеяние из нашего общества, освободив нас от его зловредного влияния. Я обращаю свой взор к Царю Давиду с множеством его священных жен. Он был добрым и благочестивым человеком, но, когда он похитил жену Урии, оторвав ее от сердца ее мужа, он превратился в прелюбодея и в глазах Господа он совершил грех. Хуже того, его эгоистический поступок, подсказанный другими грехами — алчностью, тщеславием и похотью, — вынудил и ее стать прелюбодейкой. Так грешник создает другого грешника. Что неправедно.