Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

Время от времени Бригам заезжал на ферму проинспектировать ее работу и посетить меня. Проводя время с мужем в моей комнате наверху, я слышала, как играют во дворе сыновья, раскачиваясь на канате, укрепленном на большой акации. Когда приезжал Бригам, они шумели громче обычного, крича так, как никогда не кричали в его отсутствие. Лежа в объятиях мужа, я представляла себе, что каждый из них кричит мне: «Мама! Я о тебе не забыл!» За эту мысль я держалась во время посещений Бригама. Так мне удавалось выбросить его из головы, даже когда он был так близко.

Каждую неделю мы ездили в Солт-Лейк на воскресную службу, чтобы подкрепить свою веру. Служба в церкви длилась несколько часов, а с послеполуденными собраниями все вместе занимало б о льшую часть дня. Кое для кого из Святых это представлялось также возможностью показать себя в обществе: некоторые женщины так гордо щеголяли в нарядных платьях, будто они были сшиты из покровов самого Христа. Некоторые мужчины — разумеется, далеко не все — хвастали своими успешными сделками, и богатыми урожаями, и новыми женами. Я понимаю — такой род тщеславия свойствен по воскресеньям не только Святым. Повсюду, где верующие собираются на богослужение, кто-то всегда стремится щегольнуть перед другими.

В это время я стала задаваться новыми вопросами. Я думала о людях по всей стране, да, в общем, по всему земному шару, от самого римского папы в высокой тиаре до тюрбаноносного халифа у турок. Они обращались к своим приверженцам и несли им — каждый на своем языке — свод непреложных истин, многие из которых были теми же, что проповедовал нам Бригам. Как могут столь многие люди претендовать на то, что владеют ключом к Истине Господней? Тогда я не была способна внятно сформулировать этот вопрос или другие, подобные ему, во всяком случае так, как сформулировала сейчас, на этой странице. Но вопросы возникали, формируясь, как, по моим представлениям, формируется жемчужина, медленно и с трудом становясь правдой. Это было почти неощутимое чувство, однако по воскресеньям я замечала, как оно шевелится во мне где-то внутри, в самой глубине души. Пройдут годы, прежде чем я сумею вполне распознать эту жемчужину.

Более всего в уме моем запечатлелась одна из проповедей. Прошло много недель с тех пор, как я получала какие-либо известия от мужа. Моя повседневная жизнь была заполнена таким количеством разнообразных дел, что многие дни проходили без того, чтобы имя или образ мужа хоть раз пришли мне в голову. Со временем Бригам превратился в фигуру весьма отдаленную, подобно тому как далеки от нас известные люди в Вашингтоне. Разумеется, мы знаем об их существовании, ибо мы читаем их заявления и произнесенные ими речи. Однако многим из нас они представляются не более живыми, чем древнеримский государственный деятель, описанный в учебнике истории, представляется сегодня студенту. Таково было мое доброе мнение о собственном муже, когда в одно прекрасное воскресенье он принялся проповедовать о своих женах:

«Сказать ли вам теперь слово о том вопросе, который беспокоит большинство наших мужчин и женщин? Об истине, какую взыскуют большинство наших Братьев и Сестер? Открыть ли вам, какие расследования занимают более всего ваши мысли? Мне все это известно, ибо я много путешествую по Территории, заезжая в самые отдаленные колы, чтобы приветствовать верующих, где бы они ни были. И где бы это ни было, до меня всегда доносится тот же самый вопрос. А теперь я поделюсь им с вами. „Брат Бригам, — спрашивает меня искренний мужчина или искренняя Сестра, а иногда даже искреннее дитя, — Брат Бригам, скажи мне, сколькими миссис Янг ты обладаешь? Сколько женщин спят ночью в Львином Доме? Сколько раз был ты запечатлен?“ Господи, да неужели это самый глубокий вопрос, какой вы можете обратить ко мне? Вы свободны задавать мне любые вопросы, спрашивать меня обо всем, что занимает ваш ум, и тем не менее именно это — первое, что срывается с ваших уст. Как хотел бы я, чтобы вы спросили меня о чем-то ином. Брат Бригам, как мне узнать, праведно ли я живу? Служу ли я Царствию Небесному? Люблю ли я жену свою? Люблю ли я мужа? Люблю ли я свою дочь или своего сына? Брат Бригам, чего хочет от меня наш Отец Небесный? Как мне узнать, Божье ли я дитя? Братья, Сестры, Святые, где бы вы ни были, — почему же не эти вопросы и не многие другие, подобные им? Почему же не просвещенные вопросы о служении, о смирении, о религиозном рвении? О том, как зло всюду побеждается миром? Почему не об изучении Евангелия? Не об Откровениях? Почему никогда я не слышу вопроса: Брат Бригам, скажи, как мне стать настоящим Святым? Вместо этого непрестанно: расскажи мне про свою постель! Прислушивайтесь к своим словам, ибо в них — вся правда о вашем духе, и такими они и пребудут».