Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

— Почему ты прежде всего не скажешь мне, из-за чего этот сыр-бор?

— Я знаю: ты приходил повидаться с моей женой.

Я как-то видел фильм, где одного парня обвинили в том, что он убил свою девушку. Когда его забрали, он все время повторял себе: «Ничего не говори». Он так упорно думал об этом, что эти слова возникли на стекле двустороннего зеркала, и в течение всего допроса он на них смотрел. В результате копы ничего не добились и вынуждены были его отпустить. А дело-то было в том, что парень и правда убил свою девушку — задушил ее же свитером, так это все и кончилось: парня выпустили в открытый мир.

— Джордан?

— Да?

— Куини сказала мне, ты хотел узнать, почему расследование еще не закрыто.

— Ты галочку поставил в клетке «Нет».

— Могу я поговорить с тобой не как страж порядка, а просто как… — он подыскивал слово, — как друг? Пророк, он ведь сам просил меня поговорить с тобой.

— Со мной?

— Он считает — ты прав.

— Прав? В чем?

— Он думает, твоего отца убил кто-то другой.

Тут либо дела пошли и правда хорошо, либо я вообще ни фига понять не мог.

— С чего это он вдруг так думает?

— А с того, что ему это тоже кажется бессмысленным. Твоя мама… Она никогда не любила никакой шумихи, никаких скандалов. Зачем ей было теперь устраивать такое? Пророку известно, что ты тут что-то вынюхивал. Оказывается, у него возникли те же вопросы, что и у тебя.

— Так зачем ты меня сюда-то привез?

— Похоже, тебе неплохо бы чего-нибудь попить. Сейчас вернусь.

Он вышел, а я взглянул на себя в зеркало. И увидел свои глаза — не волосы, или нос, или собственные тощие плечи. Только глаза: они словно плыли по дымчатому стеклу.

Элтон вернулся с двумя бумажными стаканчиками яблочного сока. Поставил стаканчики на стол. Я взял свой. Стаканчик был маленький, какие используют в автоматах, охлаждающих воду для питья, а сок — золотисто-розовый, прозрачный. Элтон жадно проглотил свой и отер губы тыльной стороной ладони.

— Господи, ох и люблю же я яблочный сок! — Потом: — А ты свой не пьешь?

Тут, может быть, самое время рассказать вам про витамины. В школе у нас иногда раздавали витамины. Каждый ученик получал бумажный стаканчик с розовым витамином, катающимся на донышке. Однажды, помню, роздали нам стаканчики с розовым порошком. Староста класса налил в наши стаканчики яблочного сока и велел это выпить. Он сказал, что это фторид для зубов, но вкус у него был как у чайной соды. От этих витаминов мы начинали как-то нетвердо держаться на ногах и на пару часов вроде даже отключались. Я до сих пор не могу понять, зачем это с нами делали. Может, пока мы были одурманены, нам проигрывали еще какие-то пленки с речами Пророка, где он говорил про убийство и всякое такое. А может, насиловали девочек. Я действительно не знаю. Однажды я увидел, как один парнишка отказался выпить витамин. Так его вытащили на школьный двор и выпороли кнутом. А он все равно отказывался. И ночью его вышвырнули из города. Шансов, что этот парнишка еще жив, маловато, а то и вовсе ноль.

Я отодвинул стаканчик:

— Спасибо, не надо.

— Точно?

— Так Пророк думает, что я могу быть прав насчет мамы?

— Так и есть, и он из-за этого очень даже тревожится.

— Как-то мне трудновато поверить, что он тревожится из-за того, что моя мать гниет в тюрьме.

— Ну, из-за этого тоже, но я-то имел в виду, что, если не она это сделала, убийца ходит тут на свободе.

— И он боится, что может оказаться следующим по списку.

— Коротко говоря — суть в этом. — Элтон наклонился ко мне, лицо его теперь было совсем близко, я чувствовал идущий от него запах пота и простого мыла, которым он помыл руки. — Он подумал, может, вы с ним сумеете помочь друг другу.

— Дай — ка мне получше во всем разобраться: этот тип меня отлучил, а теперь ему понадобилась моя помощь?!

— Но тебе ведь тоже может понадобиться его помощь.

— Сомневаюсь.

— Ему о нашем городе известно абсолютно все: где находится каждый из нас, кто чем занят — все без исключения.

— За исключением того, кто убил моего отца.

— Послушай, вам обоим нужно одно и то же. Тебе надо вытащить свою маму из тюрьмы, а Пророку нужен убийца. Выигрывают оба.

— Ничего подобного. Приведи мне хоть одну реальную причину, почему я должен помогать типу, который сломал мне жизнь.

— Потому что он мог бы спасти твою мать.

Он вручил мне листок бумаги с написанным на нем номером телефона. Почерк был так плох, что можно было подумать, это нацарапал шестилетний малыш. Я оттолкнул листок.