- Нет, батюшка, - Михаил покачал головой. - Я уже сейчас выезжаю - и мне по делам, в другую сторону.
- Тем более! - сказал отец Василий. - В две машины ехать было бы веселей, а в одиночку я бы не хотел пускаться в путь на ночь глядя.
- Чего-то боитесь, батюшка? - спросил дядя Сережа.
- Колдобин боюсь, снегом прикрытых, - серьезно ответил отец Василий. А ещё кабанов. Вон, недавно водитель врезался в кабана, выскочившего в темноте на дорогу - всю машину покалечил. Правда, и зверю несладко пришлось. Это вам Алексей Николаевич поведать может, он составлял протокол о происшествии. Заодно и одна из кабаньих ног ему досталась на окорок.
- Неужели, батюшка, вы на Божью защиту не надеетесь? - то ли в шутку, то ли всерьез спросил министр.
- Бог нас больше всего защитил, когда разум дал, - усмехнулся отец Василий. - Так что не надо оскорблять Его неразумием. И, право, не знаю, можно ли уповать на Его защиту, этот бесценный дар отвергая.
Мы невольно взглянули на Михаила - поскольку это замечание напомнило нам его разговор с отцом Василием о разуме и подозрениях. Нам показалось, что Михаил слегка покраснел, тоже припомнив легкую выволочку, которую устроил ему отец Василий.
Секретарь тем временем разбирал фейерверки.
- Так... - бормотал он. - Этот - тройной... Этот какой? Ага, зеленый и золотой. Их кладем сюда, а после них пустим синий - так будет красивее всего. А потом - вот этот, опять трехзарядный, после него - одиночный красный, а за ним - вот этот, который "извивающаяся змея"...
Видно, он знал толк в фейерверках, умел составлять их сочетания, чтобы получалось фантастически красочное зрелище. Что ж, такое зрелище должно было стать достойным завершением дня.
ПИСЬМО ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ
ПОХИТИТЕЛИ РУЖЕЙ
Фейерверк и правда получился на славу. Проснувшись утром, я с удовольствием вспоминал, как в ночном небе расцветали огненные змеи и фонтаны, перемежаясь одиночными разноцветными вспышками.
Взрослые получили не меньше удовольствия, чем мы.
- Надо бы этому вашему Степанову ещё фейерверков заказать, - сказал отцу министр, вдоволь наоравшийся "ура". - Позвонил бы ты ему, Семеныч, и сказал: "Не для себя прошу, а во исполнение священной воли министра моего!.." - он оглянулся на отца Василия. - Надеюсь, батюшка, вас такие шутки не обижают?
- Нисколько, - ответил отец Василий. - Хотя, - лукаво добавил он, может, лучше было бы сделать вид, что обиделся. Вы бы тогда, во искупление, пожертвовали бы на храм или на сиротский приют.
- Вам бы, батюшка, дипломатом быть! - совсем развеселился министр.
- Да где уж нам!.. - скромно отмахнулся отец Василий. - А зрелище действительно феерическое. Ваш секретарь, как я погляжу, на все руки мастер.
- Не скажите! - хмыкнул министр. - Насчет бани или охоты наш Анатолий не мастак. Но вот насчет того, чтобы обработать корреспонденцию, организовать прием, расшаркаться перед каким-нибудь зарубежным премьером это всегда пожалуйста.
- Для того секретарь и надобен, - заметил отец Василий, благодушно взирая, как Анатолий поджигает очередную петарду. - Главное - чтобы человек был надежный.
- Пожаловаться не могу, - признал министр. - Его даже Юрий одобрил, министр указал на полковника, который смотрел на веселье и фейерверки с довольно бесстрастным лицом, хотя, вроде бы, и ему все это нравилось. Собственно, он мне его и порекомендовал, изучив кандидатуры. Когда-то Юрий охранял его отца...
- Отец Анатолия был большим человеком, вот как? - поинтересовался отец Василий.
- Да. Давно, ещё в Советском Союзе, вечная ему память. Юрий сохранил о своем подопечном самые теплые воспоминания.
- Понятно, - кивнул отец Василий. - Надо мне будет его поблагодарить, что ради меня он устроил фейерверки до ужина, а не перед сном, как это обычно делается...
Да, вот это все я припомнил - как с медленным шипением опускались за верхушки деревьев огненные астры и пионы всех цветов и оттенков, как Ванька, прижавшись к оконному стеклу, орал "ура" так громко, что его было слышно не хуже находившихся во дворе...
То ли Ванька переорал и перенапряг горло, то ли вымок и продрог так крепко, что никакие профилактические меры не помогли, но проснулся он никаким: вялым, капризным, и, по всем признакам, с поднимающейся температурой. Мама тут же прописала ему постельный режим, и он жутко расстроился.
- Мы ведь должны идти к Гришке-вору! - обиженно сказал он мне и Фантику, когда мы поднялись к нему после завтрака. - Как же я это пропущу?
- Может, мы и не узнаем ничего интересного, - попробовал я успокоить брата. - Ты, главное, лечись. Чтобы завтра быть на ногах. Ведь, даже если Гришка возьмется потолковать с теми, кто мог спереть ружье, результат мы узнаем только завтра.
Читать дальше